— Я думаю, мы могли бы сегодня поехать в Бетлем, — заявляет Том во время ленча.
— Зачем? — спрашиваю я.
— Ты слишком долго лежишь в постели. Тебе полезно прогуляться. И я подумал, что, может быть, твой визит как-то повлияет на состояние мисс Хокинс.
Ничто не может повлиять на ее состояние. Часть сознания Нелл навсегда заперта в сферах.
— Пожалуйста, — просит Том.
В конце концов я сдаюсь и еду с Томом. У нас опять новый кучер, Джексон исчез. Не могу сказать, что меня это хоть сколько-нибудь удивило.
— Бабушка говорит, что Энн Брэдшоу не имеет никакого отношения к герцогу Честерфилду, — начинает рассказывать Том, как только мы отправляемся в путь. — И еще она говорит, что мисс Брэдшоу потеряла сознание, когда ей бросили такое обвинение.
Поскольку я ни подтверждаю, ни опровергаю этого, Том продолжает:
— Я не понимаю, как это может быть правдой. Мисс Брэдшоу такая добрая девушка. Она не из тех, кто стал бы обманывать других. И тот факт, что она потеряла сознание, доказывает: у нее слишком хороший характер для того, чтобы даже вообразить себе такую идею.
— Люди не всегда оказываются такими, какими нам хочется их видеть, — бормочу я.
— Не понял?
— Да так, ничего.
Очнись же, Том! Отцы сознательно причиняют боль своим детям. Они могут оказаться слишком слабы, чтобы избавиться от своих недостатков, и их не интересует боль, которую они причиняют. Матери могут уничтожить детей своим пренебрежением. Они могут превратить их в невидимок, отказываясь замечать. Друзья могут вас предать. Люди лгут. Это холодный, жестокий мир. Я не виню Нелл Хокинс за то, что она по собственному выбору скрылась в безумии.
Вестибюль больницы в Бетлеме кажется мне сейчас почти утешающим местечком. Миссис Соммерс сидит у пианино, она отчаянно фальшивит, наигрывая знакомую мелодию. Несколько женщин, занятых шитьем, образовали кружок в углу. Они так поглощены своим делом, словно с каждым стежком приближаются к спасению.
Меня ведут в комнату Нелл. Она растянулась на кровати, ее глаза открыты, но она ничего не видит.
— Привет, Нелл, — говорю я.
В комнате висит тишина.
— Может быть, ты нас оставишь? — обращаюсь я к Тому.
— Что? А, конечно.
Он выходит за дверь.
Я беру Нелл Хокинс за руки. Руки у нее очень маленькие и холодные.
— Мне очень жаль, Нелл, — говорю я, и слова сожаления вырываются у меня, как рыдание. — Мне очень жаль.
Пальцы Нелл внезапно стискивают мои руки. Она борется с чем-то, напрягая остатки сил. Мы с ней едины, и я слышу у себя в голове ее голос.
— Она… не может… связать ее, — прерывисто шепчет Нелл. — Надежда… все еще… есть…
Все ее мышцы расслабляются. Руки падают на кровать.
— Джемма? — вскрикивает Том, когда я вылетаю из комнаты Нелл и несусь на улицу. — Джемма! Джемма, куда ты бежишь?
Когда я ловлю кэб, уже четверть шестого. Если мне повезет, я доберусь до вокзала Виктория прежде, чем Фелисити и Энн сядут в поезд на пять сорок пять, чтобы уехать в школу Спенс. Но удача не на моей стороне. Улицы переполнены людьми и экипажами всевозможных видов. Сейчас не то время дня, когда можно спешить.
Биг-Бен отбивает полчаса. Я высовываю голову из окошка кэба. Впереди раскинулось море лошадей, фургонов, кэбов, карет и омнибусов. Мы примерно в четверти мили от вокзала и безнадежно застряли.
Я кричу вознице:
— Если вы не против, я предпочла бы выйти прямо здесь!
Лавируя между фыркающими лошадьми, я быстро пересекаю мостовую и выбираюсь на тротуар. До вокзала Виктория недалеко, но я обнаруживаю, что очень ослабела за дни, проведенные в постели. Я вынуждена прислониться к стене, чтобы не потерять сознание.
Время — пять сорок. Отдыхать некогда. Платформа переполнена людьми. Мне никогда не найти подруг в этом хаосе. Я замечаю пустой упаковочный ящик из-под газет и встаю на него, оглядывая толпу, не обращая внимания на осуждающие взгляды прохожих, которые находят мое поведение неприличным для леди, несмотря ни на какие обстоятельства. Наконец я вижу девушек. Они стоят на платформе под охраной Франни. Уортингтоны даже не потрудились прийти проводить свою дочь, поцеловать ее или пролить слезинку-другую.
— Энн! Фелисити! — кричу я.
Еще одно темное пятно на моей репутации.
Я спрыгиваю с ящика и проталкиваюсь сквозь толпу к подругам.
— Джемма, что ты здесь делаешь? Я думала, ты еще только через несколько дней отправишься в школу, — говорит Фелисити.
На ней изящный дорожный костюм чудесного розовато-лилового цвета.
— Она не завладела магией, — задыхаясь, объясняю я. — Она не сумела связать ее.
— Откуда ты знаешь? — спрашивает Фелисити.
— Мне сказала Нелл. У нее недостаточно для этого собственных сил. Для этого ей нужна я.
— И что нам теперь делать? — спрашивает Энн.
Раздается пронзительный свисток. К платформе, окруженный клубами дыма, подходит поезд, идущий к школе Спенс. Пора прощаться. Кондуктор выходит на платформу и громко приглашает пассажиров занять свои места.
— Мы отправимся туда следом за ней, — говорю я.
Я вижу, как на платформе появляются Фоулсон и Джексон. Они тоже замечают нас. И решительно направляются в нашу сторону.
— Мы не одни, — говорю я.
Фелисити смотрит на решительных мужчин.
— Эти?
— Ракшана, — поясняю я. — Они постараются остановить нас, захватить власть над всем.
— Ну, так заставим их промахнуться, — говорит Фелисити, входя в вагон.
ГЛАВА 47
— Они тоже садятся в поезд! — в паническом испуге вскрикивает Энн.
— Значит, мы должны сбежать, — говорю я.
Мы с Энн вскакиваем в вагон, поезд трогается. Платформа убегает назад, провожающие машут руками, отъезжающие высовываются в окна… но скоро вокзал исчезает вдали.
— И как нам теперь быть? — спрашивает Фелисити. — Они ведь скоро отыщут нас.
— Для начала найдем купе, — говорю я.
Мы заглядываем в двери справа и слева и наконец, найдя свободное отделение, входим в него и запираемся.
— Мы должны действовать быстро, — говорю я. — Давайте ваши руки.
Но что, если я не сумею вызвать дверь света? Что, если я чересчур слаба или магия так или иначе нарушена? Пожалуйста, пожалуйста, впустите нас туда еще раз…
— Ничего не появляется, — говорит Фелисити.
Я слышу, как в коридоре открывается какая-то дверь, как голос Фоулсона произносит:
— О, ужасно виноват, это не мое купе, ошибся!
— Я слишком ослабела, — говорю я подругам. — Мне нужна ваша помощь. Мы должны повторить попытку. Старайтесь так, как никогда в жизни.
Мы снова закрываем глаза. Я сосредотачиваюсь на своем дыхании. Я ощущаю сквозь перчатку мягкую, теплую руку Энн. Я слышу, как храбро бьется раненое сердце Фелисити, чувствую тяжесть в ее душе. Я чую запах Фоулсона — он совсем недалеко, в коридоре… Я замечаю, как глубокий источник силы открывается во мне. Каждая частица моего тела и моей души оживают.
Появляется дверь света.
— Вперед, — говорю я, и мы снова шагаем сквозь дверь в сферы.
Сад совсем одичал. Поганок стало еще больше. Они вытянулись в высоту футов на шесть, если не больше. Глубокие черные дыры проедены в их толстых восковых ножках. Из одного такого дупла выскальзывает изумрудно-зеленая змея и падает в траву.
— Ох! — вскрикивает Энн, когда змея проползает рядом с ее ногой.
— Что здесь случилось? — Фелисити потрясена переменами.
— Чем скорее мы доберемся до Храма, тем лучше.
— Но где он? — спрашивает Энн.
— Если я не ошибаюсь, он все это время был прямо у нас перед носом, — говорю я.
— Что ты имеешь в виду? — не понимает Фелисити.
— Не здесь, — отвечаю я. — Здесь небезопасно.
— Мы должны найти Пиппу, — говорит Фелисити.
— Нет, — возражаю я. — Никому здесь нельзя доверять. Мы пойдем одни.
Я готова спорить с Фелисити, но она уступает.
— Хорошо. Но я возьму стрелы, — заявляет она, заглядывая в свой тайник.