— Он не станет рисковать тобой, — если слова Калли были резким шёпотом, предназначавшимся только для их столика, то ответ Дерека прозвучал тихой мольбой. Таким обещанием, которое лучше всего звучало тихо и с придыханием на губах любовника. Они сидели по противоположные стороны стола, но интенсивность его ответа ударила по Калли так, будто эти слова произнесли ей на ухо. Мурашки пробежали по её предплечьям. Арендаторов душ поблизости не было; это другая магия.
Её тон смягчился, но страх всё ещё слышался в каждом слове.
— Ты же видел, как мои руки вчера едва не испепелились, верно?
— Я это видел. Я также видел, как твоё тело исцелилось. Как и во все предыдущие разы. Он дерьмовый учитель, несомненно, но он не станет рисковать тобой.
Калли скрестила руки на груди, крепко прижала ладони и наградила Дерека таким тяжёлым взглядом, что утром у него должен образоваться фингал. Она даже не знала точно, из-за чего злится. Он не говорил, что она неправа, а его ворчание из-за её добровольной работы на Заклинателя Душ никуда не делось. Он не собирался упустить возможность подтолкнуть её к отступлению. Так из-за чего в её животе с каждой секундой нарастала ярость? Её внутренности взращивали это чувство, сжимали и отказывались расслабляться, как бы её мозг ни посылал сигналы остыть.
— Я просто хочу знать, во что ввязываюсь, — выпалила Калли. Это самое честное, что она могла сказать в данный момент.
Мимолётная вспышка боли промелькнула на лице Дерека. Её смыло водопадом смирения. Калли не могла понять, то ли он думает об её уроках с Заклинателем, об их отношениях или о своей жизни. Только не в ту долю секунды. Она не пыталась добавить ещё больше угрызений совести к вечно растущему бремени на его плечах. Для того, кто не поддерживал принцип идти к цели любыми средствами, он явно держался за чувство вины из-за грехов. Калли понимала чувство вины и то, как оно могло гноить твои внутренности и опустошать твои кости. Это бремя постоянно и безжалостно, пока ты не забрасывал его в глубину души или не делал достаточно хорошего, чтобы перевесить плохое. Калли придерживалась в основном первого принципа, но предпочла бы, чтобы Дереку не приходилось поступать так же.
Это осознание распутало один из клубков колючей проволоки раздражения в её животе. Калли сгорбила плечи, словно желая свернуться комочком и скрыться под гладкой столешницей. Она смотрела на отсвечивающий алюминий на краю стола и подавила желание поковырять одну из заклёпок. Вместо этого она провела подушечкой большого пальца по шляпке гвоздя. Сидя там, ковыряясь и глядя куда угодно, только не на Дерека, Калли озвучила ему кое-какую настоящую правду.
— Я продолжаю заходить в этот чёртов магазин и думаю, что станет лучше. Что сегодня он действительно покажет мне что-нибудь. Или что он наконец-то скажет «нахер все» и заберёт магию обратно. Ни того, ни другого не случается, и я никогда не знаю, чего ожидать. Я могу принять это от него, потому что другого варианта нет. Всё по его мудацким загадочным порядкам. Решать проблемы вне того места? Не дать всему стать ещё хуже? Это мы можем сделать. Ты и я. Я не хороша в подобном дерьме, и мне вроде как нужна твоя помощь.
Теперь уже Калли не знала, то ли она говорит о поисках убийцы Каллена, то ли о своих отношениях с Дереком, то ли о своей испоганенной жизни. Обо всём, надо признать, если быть честной с собой. Но быть честной с Дереком — этого уже хватит на один день.
— Ты можешь на меня рассчитывать, — его голос звучал мягко, вся ворчливость ушла с шумным вздохом.
Калли уронила ладони на колени, затем медленно подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Да?
— Я никуда не свалю, куколка.
Дерек протянул одну руку, положив её ладонью вверх на стол. Его линия жизни была глубокой и чуточку темнее остальной ладони, словно он в детстве полоснул по ней ножом, заключая пакт лучших друзей, и шрам едва-едва зажил. Крошечные линии пересекали ровную основную черту. Калли пришлось напомнить себе, что она не верит в хиромантию, иначе она начала бы задаваться вопросом, какая из этих маленьких линий — это она в его жизни. Она скользнула рукой в его ладонь и сжала всё беспокойство.
— Хорошо, — сказала она. Если Калли и с ним-то пребывала в беспомощной растерянности, то она даже не хотела воображать, как бы справилась со всем одна. Не просто с дерьмом Заклинателя. Ей не нравилось говорить о Джоше с кем-то, помимо членов семьи, но ей нравилось, что у неё был Дерек, который помогал ей обрести равновесие, пока она переваривала всё дерьмо из-за брата, отлёживавшегося с ломкой на её диване. Ей нравилось, что можно в кои-то веки рассчитывать на того, кто не был Дельгадо.