Калли достала телефон из кармана и послала Дереку быстрое сообщение: «Буду через 30 секунд».
Мгновение спустя её телефон издал сигнал. «Мы сзади».
Калли надеялась, что означает, что они в мастерской Заклинателя Душ, а не на осыпающихся ступенях, которые вели к боковому входу в магазин. Там они нашли Каллена, и она совсем не готова к очередному визиту туда. Существовала причина, по которой она выбрала войти в магазин через главный вход, даже если это означало делить дорогу с толпами зевак и возможность, что кто-то заметит, как она направляется в переулки крошащегося бетона, разбитых бутылок и расколотых мечтаний — такие переулки, где души сдавались в аренду.
К счастью, мужчины оказались в мастерской сзади. Заклинатель Душ называл это место своим офисом, так что Калли отказывалась использовать это слово. Это мелочное упрямство, но когда расстановка сил настолько неравна, важна даже маленькая победа. Заклинатель Душ сидел на стуле возле массивного дубового стола, который занимал заднюю половину стерильного помещения. Сегодня он надел пурпурную пижаму. Его руки были скрещены на груди, отчего рукава задрались, обнажая несколько толстых золотых браслетов на каждой руке и арку чёрного контура. Калли показалось, что она различила рисунок птицы на его предплечье прежде, чем Заклинатель фыркнул, и рукав спустился на место.
Дерек упёрся ладонями в стол, и напряжение его предплечий указывало на то, что вес всего его тела подался вперёд.
Калли не знала, стоит ли ей заговорить. Они оба источали столько напряжения, что оно собиралось под потолком. Если она не будет осторожна, это напряжение достигнет температуры испарения и прольётся на всех них каплями тревоги. Калли сделала несколько шагов вперёд, намереваясь прикоснуться к спине Дерека в знак приветствия.
Но Заклинатель заметил её первым. Само собой.
— Не прошло и полугода!
Калли расстегнула толстовку, чтобы показать униформу под ней.
— Я приехала прямиком с работы.
— Это и есть твоя работа, — сказал он, точно не слушал её.
Калли собиралась просветить его, что такое трудоустройство, и как надо оплачивать время сотрудника, но тут Дерек повернулся к ней. Боль на его лице не просто вызвала сочувствие в её сердце; она потрясла Калли до глубины души. Из них двоих Дерек был непоколебимым. Он был скалой. Конечно, после того как они нашли Каллена, всё было зыбко, но…
— Только не очередной ребёнок, — её голос прозвучал почти мольбой, и Калли сама его едва узнавала.
— Нет, — его тон напоминал камень и наждачную бумагу.
— Мы этого не знаем, — поправил Заклинатель. Он явно был не в духе и решительно настроен сделать так, чтобы все присутствующие в комнате чувствовали себя в пять раз хуже его. — Мы не знаем, кому принадлежала эта кожа.
Калли понадобилось четыре попытки, чтобы этот вопрос всё же слетел с её губ.
— Кожа?
Дерек ссутулился. Он хранил молчание, но то, как мягко опустились его плечи, говорило больше любых слов. Он показал головой на стол, и пальчики на ногах Калли подогнулись, словно хотели вцепиться в пол сквозь обувь. Её колени ныли от внутренней войны. Мозг побуждал её шагнуть вперёд и посмотреть проблеме в лицо, а сердце сдерживало и говорило, что ей и так на всю жизнь ужасов хватит.
Хотя бы это не труп. Калли увидела бы его сразу, как вошла в комнату. Отсутствие трупа — уже хороший знак. Ну, это было бы хорошим знаком, если бы Дерек не стоял с выражением «нахер-такую-жизнь» на лице, а Заклинатель, владыка магии, способный буквально забирать души людей, не надулся как четырёхлетний мальчик, которому не дали печеньку. Дерек переключил внимание на столешницу, и Калли сделала то же самое. В центре лежало серебристое лезвие.
Нож. Неизвестный металл явно не был нержавеющим. Он был запятнан кровью, и нечто тонкое, сморщившееся, светло-коричневого оттенка свисало с кончика лезвия. Калли подошла ближе, её мозг выиграл в споре. Она слышала, как они говорили о коже, и материал на конце не так сильно отличался цветом от её собственной кожи, но он не выглядел человеческим или настоящим. Кровь была настоящей. Она была тёмно-красного цвета, словно минувшие часы быстро состарили её, и ощутимый запах ржавчины донёсся до неё, когда она подошла ближе.