Я сидела на кровати в полном одиночестве до самого утра.
«Они придут за мной», – рыдала я
И я пыталась сохранить свои секреты глубоко внутри
Мой разум будто бы смертельно болен…
Я смотрю на Даниель и вижу, как её передёргивает. Она чувствует это, так же, как и я. Но упрямо не переключает. Я делаю это за неё.
– Что, если все изменится? И мы потеряем друг друга? – она облизывает свои губы и не отрывает от меня взгляд. – Что, если один из нас умрёт? Я никогда раньше так часто об этом не думала, но сейчас я как будто тороплюсь прожить этот день, словно не могу надышаться тобой. Мне так страшно потерять все это.
Тяжело сглатываю, крепче сжимаю руль. Вены на руках вздуваются, пока в голове шумит поток крови. Я не хочу думать об этом.
– Все будет с нами хорошо. Мы вместе. Ничего не произойдёт, – сжимаю её ладонь одной рукой и подношу к губам.
Удерживаю внимание на дороге, пока целую её руку.
– Все будет хорошо, – тихо говорю я самому себе.
Глава 24
Хоук
Я словно нахожусь в четырёхзвёздочном отеле. Две разделённые комнаты, оборудованные по высшему разряду. Никто не мешает мне заниматься чтением книг, которые стали моей очередной зависимостью в эту пару недель. Может месяц. Не знаю, сколько времени точно прошло. Я находился между сном и явью первое время. Не различал день и ночь, потому что мой организм очищали от токсинов.
Дезинтоксикация – так врачи в клинике называют этот этап. Он первый, и должен был возвратить мой организм к нормальной жизнедеятельности, восстановить нервную и сердечно-сосудистую системы. На всех этапах, как и вовремя дезинтоксикации, они продолжали пичкать меня медикаментами, такими как препараты фосфора, различные витамины. Если необходимо было снять симптомы «ломки», то они применяли транквилизаторы и антидепрессанты.
Все это уже пройдено, тяжело и мучительно. То, что я считал себя здоровым – заблуждение. Я злился и ненавидел каждого из них до такой степени, что ложка являлась для меня орудием убийства. И если бы у меня была возможность вырыть туннель этим предметом, я бы это сделал. Жаль только, что она пластиковая. Как и все, на чём мне подавали еду.
Научиться управлять своим телом снова, было намного сложнее, когда я покрывался липким потом в надежде на новую дозу. Мне срывало чердак до такой степени, что я материл весь персонал и орал имя Энжи на всю клинику. В каждом человеке я искал её лицо, дважды на меня надевали смирительную рубашку, когда я кидался на блондинок. Окружение было сменено, медицинский персонал с пониманием относился к моей агрессии.
Тот день, когда она вколола мне снотворное, стал для меня тяжёлым наркотическим сном, коматозом, в который я был погружен все это время. Теперь я каждый день вижу на прогулке или в спортивном зале эти потерянные лица, крики уже не снятся мне во снах, потому что это уже не я.
Каждое утро я смотрю в зеркало на нового себя – посвежевшее лицо с множеством шрамов. Чудовище, которое жило в моих кишках, испарилось, оставив запутанного в коридорах своих воспоминаний мальчика. Никогда не задумывался о своих поступках, но сейчас я перегружен информацией, анализом поведения и действий.
Я вспоминаю то, с чего это началось, через процесс погружения в гипноз. Доктор тщательно усыпляет мою бдительность, работает с моими мозгами непосредственно. И тогда появляется наружу обиженный на своего отца мальчик, мать, которой я лишился, и девчонка, которую я бросил в момент, когда был ей нужен. Я уничтожил свою личность, растоптал свою сущность в порошке забвения.
Сейчас я продолжаю основное лечение. Во время основного этапа, как мне объяснили, они используют гипноз и другие психологические методы. Медикаменты больше ко мне не применяют, только витамины для моего ослабшего организма. Я выгляжу как тощий подросток, костлявый до такой степени, что моими скулами можно проткнуть, при соприкосновении, нежную кожу девушки. Я много погружаюсь в себя и пока не боюсь рецидива, возможно, ещё влияет то, что я нахожусь в клинике.
Мне очень тяжело даются физические нагрузки в спортивном зале, гантели первое время выпадали из моих ослабевших рук. В этот период молодая девчонка-инструктор терпеливо подавала мне раз за разом эти металлические тренажёры. Я уставал, покрывался потом, у меня текли бесконтрольно слюни при виде еды и напитков. Будто собака, я наедался до отвала, при этом постоянно испытывал жажду.
Я на пути к излечению, семимильными шагами иду к своей цели. Утверждение работников о том, что я справляюсь, дают мне силы. Но иногда…
Иногда я испытываю к себе такое отвращение. Ненавижу себя и свою фамилию, поступки, которые я совершал. Рыдаю, как Ребёнок, над своей жизнью, над тем, как погубил себя и забрал всех тех, кто меня окружал.