– Выходи, давай, приехала, – сплёвывает на землю, нервно переступая с ноги на ногу.
Мне и, правда, показалось, что они оба мертвенно-бледные. Зерно страха разрастается во мне до неописуемых масштабов.
– Ребята, я же вам помогла. Мне нужно ехать, меня дома ждёт парень, – жёсткие пальцы хватают меня за длинные волосы и вытаскивают из машины, визжу от боли. – Пожалуйста… – прошу его.
Он толкает меня, и я ударяюсь об твёрдое тело второго парня. Прижимаю руки к груди. Он ведь был ранен, а сейчас стоит, будто ничего у него не было. В голове проносится, что они меня сейчас изнасилуют и убьют, и никто меня не найдёт.
Господи, помоги мне. Тело бьёт дрожь, зубы стучат друг об друга.
– Пожалуйста, я оставлю вам машину, у меня есть немного денег, – шепчу я, за что получаю кулаком в нос, падаю на землю, трясу головой.
Беспорядочные удары по всему телу. Может пинки или кулаки, я не могу понять от боли, даже не определю, куда бьют. Как только я прикрываю с криком грудь, они бьют в живот, второй со спины. Начинаю задыхаться от недостатка воздуха в лёгких. Тело дерёт рвущая боль. Чувствую хруст пальцев, когда, захлёбываясь от крови, текущей из носа прикрываю руками лицо. Бока онемели, ещё несколько пинков в живот, и меня скручивает от болевого шока. Глаза закатываются, и я уже ничего не чувствую, липкая влага, стекающая по губам, успокаивает.
Я иду по зелёному лесу, мягкая трава стелется под моими ногами. Здесь я не чувствую страха и боли, мне хорошо. Лёгкой походкой я преодолеваю огромное поле, приостанавливаюсь лишь для того, чтобы сорвать полевые цветы. Где-то вдали играет любимая песня Райдера Framing Hanley – The Burn.
Оглядываюсь, чтобы посмотреть, где он, но не могу произнести ни одного звука. Яркий свет, и я будто вижу огромный проход из свадебных арок. Все они украшены белыми лилиями и фрезиями. Улыбаюсь, мне так хочется думать, что это не сон. Вот так наяву ко мне подходит мой папа, одетый в черный фрак, и ведёт меня медленно к моему возлюбленному. Мама в таком же черном, но, кажется, вечернем платье встаёт, чтобы меня поприветствовать. На мои глаза наворачиваются слезы. Я так счастлива, что все они здесь, даже бабуля. Только она стоит по другую от меня сторону. Оборачиваюсь, чтобы встретиться с Райдером. Позади него такой яркий свет, что я не могу разглядеть его лица. Волосы торчат во все стороны, будто он их ерошил, пока переживал за что-то.
Протягиваю к нему руку, но останавливаюсь, что если сначала поздороваться с бабулей, или их познакомить. Оглядываюсь на неё и теперь чувствую жуткий холод и сильную режущую боль. Стону от нахлынувшей рези, сгибаюсь пополам. Рядом со мной никого нет, я лежу посреди дороги и истекаю кровью. Ледяные руки онемели, я не могу пошевелить конечностями, просто не чувствую их. Дыхание становится медленней, когда я пытаюсь сделать движение, рот наполняется вязкой жидкостью с металлическим привкусом. Лицом я лежу в своей кровавой рвоте, которую не могу остановить. Сил нет плакать, дышать, двигаться.
– Помоги, – прошу я невидимого Райдера. – Помоги, – хриплю в последний раз.
Моё тело снова становится аморфным и лёгким, я вижу этот яркий свет и моего Райдера. Смело подаю ему руку.
– Больше не будет больно, – громко говорит он.
Глава 29
Райдер
Растираю большими пальцами рук свой лоб. Моя голова готова лопнуть на две части. Я вымотан за этот день, который никак не заканчивается.
– Слушайте, дайте мне телефон на несколько минут, я должен позвонить моей девушке, – прошу уже раз тридцатый за вечер у полиции свой смартфон. – Всего один звонок.
Я переживаю за неё, меня гложет нехорошее предчувствие, то ли из-за нашей ссоры, то ли от того, что я сделал после.
– Хейс, ты получишь его через трое суток, как и положено, когда освободишь камеру от своей задницы, – отвечает мне полицейский.
Усмехаюсь, как же все закономерно. В который раз уже я сижу за решёткой за это время. Даже чувство страха притупилось, войдя в привычку. Сижу здесь в ожидании, когда меня освободят.
Я ведь не остановился на достигнутом. Обыскав все окрестности, я даже заглянул в кино и парк. Даниель как будто была стёрта с лица земли. Если бы я был собакой, то по нюху нашёл бы её, но в городе это было невозможно. Я уже положил на все наши разногласия, когда тревога за неё начала меня терзать до спазмов в горле. Я звонил и писал, она не отвечала. Примерно с 11 часов вечера её телефон был полностью отключён. И тут я действительно повёл себя как ублюдок.
Поехал в дом матери Даниель, вломился, отталкивая её на своём пути. Ходил по дому и орал имя Даниель. Заглянул даже в ванную комнату. Её след простыл.