Райдер останавливается у окна, засунув руки глубоко в карманы. Понятия не имею, как далеко сейчас он от нас в своих мыслях. Мама чувствует себя неудобно, рассказав об этом. Я вижу, как она нервничает, крутит в руках вилку и не отводит глаз от стола.
– Я прошу прощения у вас двоих, перед тобой, что настаивала и угрожала, защищала свою дочь не теми способами. И перед Даниель, я была не права, – мама вытирает салфеткой глаза и отворачивается. – Простите.
– Ну что же, это ведь хорошо, – говорит мой отец. – Груз упал с плеч, парень сделал выводы, жизнь продолжается. Я ведь тоже был не совсем хорошим парнем. Вспомни, как я угнал машину соседа, чтобы прокатить тебя. Мы тогда застряли в лесу и вернулись пешком. И что же? Я чуть не получил срок, но ремень помню до сих пор. Задница горела так, что сидеть не мог, – папа пытается разрядить обстановку, как делает это всегда. – У каждого из нас есть своё прошлое, мама воровала яблоки у своей тёти в саду. Даниель впускала парня в окно. Я бы сейчас смотрел в будущее. Однажды, чуть не потеряв любимого, мы осознаем, насколько жизнь коротка.
Я встаю и целую родителей по очереди в щёки, они очень много сделали для Райдера, приняли, полюбили. Подхожу к жениху сзади, подлезаю ему под руку, так чтобы он меня обнял.
– Разве важно, что было? – заглядываю ему в глаза. – Будущее мы построим сами, совьем наше неповторимое гнёздышко с орущими близнецами или погодками. Сделаем так, чтобы они никогда и не поняли о том, как плохо было однажды.
Райдер расслабляется, целует меня в макушку, его рука тянется к моей, подносит пальцы с кольцом к губам. Ему надо все осмыслить, впитать преподнесённую информацию, исцелиться, как делаю это я. Для этого необходимо время.
Вместе мы сделаем это, несмотря ни на что. Наши дети никогда не узнают предательства родителей, жестокости и гнилой мир наркотиков.
Не важно, что говорят люди, но однажды плохой парень может исправиться для тебя одной. Жизнь будет сказочной и волшебной… Я это точно знаю.
Эпилог
Хоук
Последние дни я очень много думаю о своей жизни и поступках, которые я совершал. Исправиться и превратиться в мягкого пушистого котёнка, растеряв при этом себя, разбить на осколки свою сущность невозможно. Ты либо хороший, либо плохой. В моем случае я очень плохой. Я испортил и лишил жизни многих людей, потянув за собой в трясину, оставшись при этом безнаказанным…
Но язва в моей душе разрастается как опухоль, поражая все органы, заставляя чувствовать себя ещё большим ничтожеством. Может это правильно… Когда ты думаешь, что плаваешь в чистейшей воде, со дна поднимается ил – залежи дерьма. Он окутывает тебя твоими воспоминаниями, душит и тянет на дно. Пройти путь от наркомана и урода, к человеку в костюмчике, сидящему вольготно в кресле, распоряжаться жизнями и деньгами людей, строить из себя божество, когда внутри ты кусок дерьма, свободно плавающий в этом мире.
Я не стал ходить в кабинет психолога, чувствую себя скормленным акулам, когда мне втирают праведные мысли. Оценивают мою жизнь под призмой своего видения. Внушают мне свою точку зрения, успокаивают для того, чтобы я не чувствовал прикосновение возмездия.
Бумеранг вернулся ко мне, когда я лишился после аварии одного лёгкого. Получив пожизненную инвалидность, я по-другому начал смотреть на поступки. Но вот это нутро, рвущееся наружу, желчь, гниющая внутри, убивает меня. Вести правильный образ жизни, обходить тяжёлые спортивные нагрузки, не курить, не тратить жизнь впустую… Мне такой Хоук не нравится, мир потерял те яркие краски.
И вот сейчас я стою на краю крыши небоскрёба, в котором расположен мой пентхаус. Рассматриваю огни большого города, впитываю его запах и пользуюсь его привилегиями. Богатый испорченный мальчик – сломлен. Аплодисменты и овации, фееричный конец для хорошей драмы. Осталось только наклониться немного вперёд…
– Ты решил сделать это из жалости к себе, – голос Энжел, как дьявол, сидящий на плече, подстрекающий меня. – А ты уверен, что достоин этого? Что такого плохого ты сделал на фоне меня? Давай сравним, кто из нас хуже?
Она становится со мной на край, балансируя босыми ногами. Лёгкое платье развивается на ветру. Её коротко обстриженные, практически под ноль, светлые волосы рассекает огромный извилистый шрам на голове. Словно метка, портит красивую кожу. Пальцами она проводит по нему уже в привычном движении, как бы напоминая себе, почему он там появился. После нескольких операций по удалению кровоизлияния в мозг её красивое бледное лицо, синяки под глазами и постоянная усталость сводят с ума.