– Два раза не казнят! – крикнул Габо, поднимаясь. – Кто выжил, свободен!
– Но с тех пор он убил еще человек десять! – возразили ему. Дик потряс перед собой скрещенными скованными руками, молясь, чтобы Пуля расшифровал жест правильно: не вмешивайся, пока не настанет край.
– С каких пор на Картаго рейдеры хватают преступников? – он снова развернулся кругом, глядя в лица, ловя взгляды. Где, к черту, «бессмертные»? Что тут нужно взорвать, чтобы шум проник через их дверь?
– Он убил нашего друга, капитана Джориана, и не ответил за его смерть, – мелкий говорил спокойно, выставив руки в примирительном жесте, и стволы опускались. – Его кровь принадлежит нам. Даже если по законам Рива он должен быть свободен, раз выжил после казни – то ведь казнили его только за цукино-сёгуна!
Это рассуждение явно заставило толпу задуматься. Если несколько секунд назад все были готовы напуститься на чужаков, вломившихся в общий зал с оружием, то по мере прояснения ситуации верх брало любопытство.
– Тут есть кто-то из банды Яно? – Дик уперся пятками, чтобы не дать здоровенному увлечь себя в сторону двери. – Кто хочет оспорить у них мою кровь? Никто? Эй, а может, за мою голову назначена награда? Нет? Жаль, вы бы подрались… Эй, Рива, неужели вам не за что меня ненавидеть?!
– Хватит, – тихо сказал мелкий, тесня его. – Здесь никто не будет стрелять из-за тебя.
– Но мне хотя бы нальют? – Дик в последний раз высвободился из захвата и бросился к стойке как к алтарю, глядя бармену в глаза и стараясь не смотреть в ствол его игольника. – Эй, разве это честно? Завтра к тебе придет полгорода, потому что именно у тебя был схвачен Ричард Суна. И ты пожалеешь мне стакан швайнехунда? Или ты скажешь, что мне еще восемнадцати нет?
В этот момент наступила какая-то особенная тишина – все вдруг поняли, что до сих пор звучала музыка, а вот теперь перестала.
– В самом деле, налей ему, – сказал один посетитель. – Даже висельникам наливают.
Бармен подумал, кивнул, убрал ствол под стойку – и достал оттуда бутыль с желтоватым прозрачным напитком.
– Не разбавлять? – он глянул на «клиента» исподлобья.
– Конечно, – Дик взял стакан. – Благослови, Господи, этот самогон и этого доброго человека.
– А нам? – спросил громила, подсаживаясь справа. Мелкий сел слева – как вчера Грег и Пуля зажимали Хельгу.
– А вас тоже скоро будут убивать? – осклабился бармен. – Нет. Тогда платите.
– Это опасный щенок, – сказал мелкий. – Оставайся лучше трезвым, Сканк.
– А все-таки он боится смерти, – сказал кто-то сзади.
– Святой Франциск называл смерть нашей сестрой, – бросил Дик через плечо. – Зачем бояться сестры? Мне просто противно, потому что это поганые пираты. Из вас точно никто не хочет меня убить?
Он огляделся, сжимая в руках стакан. Вокруг было чуть посвободней, и дверь закрыта – а еще между ней и Диком четверо. Юноша перехватил взгляд Даниэля и все понял.
Наверное, работорговцы трясли просто всех гемов подряд, до кого дошли руки. Может быть, при помощи этого самого шокера. И кто-то указал на кого-то, а тот – еще на кого-то, а тот – на Даниэля. Цепочка могла быть длинней или короче, но она привела пиратов куда надо.
– Еще бы музыку, – сказал юноша, отпив немного. Совсем немного. – Что за зрелище без музыки.
Бармен тронул что-то на пульте – и над столами разнеслось:
Мой горец – парень удалой, Широкоплеч, высок, силён…
– Спасибо, – сказал Дик, стараясь не показывать, как внутри у него стало тепло и тихо. – Эй, ты, косоглазый, верни мои сигареты.
– Вы и сигареты у него зажали? – фыркнул кто-то из обступивших стойку. – Вот шакалы.
Мелкий скривился, вынул помятую пачку дрянных цигарок, которые курил Дик и, показав всем, положил на стойку перед пленником.
– Что это ты куришь, – качнул головой какой-то рыжий курносый толстяк. – Возьми мои.
– Спасибо, – Дик перебрал пальцами в пачке. – Я тут две зарядил… Для особенного веселья, – он подмигнул, оглянувшись. – Не пускайте детей на Картаго, их тут плохому научат. Меня вот научили. Огня нет?
Бармен поджег «заряженную» сигарету.
Как мне его вернуть?
О, как его вернуть?
– Спасибо, – повторил Дик. Осторожно затянулся. В зеркале за спиной бармена он увидел Габо и прикрыл глаза рукой, словно устал. Понял Габо или нет – это его проблемы.
– Ты пить будешь или нет? – Сейчас, – Дик положил сигарету на край набрал полный рот обжигающего спирта, опустошив стакан…
И прыснул всем этим прямо в лицо здоровенному работорговцу.
– Ах ты… – это была такая детская, такая глупая выходка, что тот даже не подумал взяться за шокер, а очередной оплеухой смахнул Дика с табуретки, как смахивают пыль.
Дик зажмурился, поджал под себя ноги, словно в ожидании второго удара – и бросил сигарету под свой табурет.
Раздался звонкий хлопок, а яркую вспышку юноша увидел даже сквозь веки.
Не тратя ни секунды, он вскочил. Как и ожидалось, он остался единственным зрячим в зале – а, нет, Габо тоже успел зажмуриться. Быстро сообразив, что к чему, он отпихнул с дороги Дика двоих орущих в голос клиентов – двери уже были нараспашку, ревела пожарная сирена, система тушения разбрызгивала воду. Теперь (Дик уже бежал к выходу) «бессмертные» точно прискачут: противопожарная система наверняка пооткрывала все двери в помещении. На пороге возник охранник – но он отступил с дороги Дика, думая, что тот бежит, спасаясь от огня. В зеркальной колонне юноша увидел, что творится позади: бармен и мелкий пират вслепую пытаются тушить одежду на орущем лысом громиле, а тот пылает факелом и мечется, натыкаясь на людей.
Вспышкой Дик отыграл себе какие-то секунды: за спиной уже топали, и когда он сворачивал за угол, в пенолитовую стену рядом ударил плазменный заряд. Волна жала обдала лицо, затрещали волосы. Бежать со скованными впереди руками было чертовски неудобно, и насчет ребер Дик не был уверен. И вообще он был неважным бегуном, как и все космоходы. Оставалось только утешаться тем, что и работорговцы наверняка плохие бегуны.
– Ты что делаешь, дурак?! – закричал на стрелявшего какой-то случайный прохожий. Другой заорал на Дика, потому что юноша едва не сшиб его с ног.
– Что он украл? Держи его! – раздалось за спиной. Дик выругался про себя – с прижатыми к животу руками он и в самом деле походил на вора, прижимающего к себе добычу. Кто-то уже присоединился к погоне просто из любопытства. Этот город никогда не спит…
Но выход есть. Должен быть…
«Есть. Он тебе не нравится – но он единственный, так?»
Дик вынужден был согласиться. Легкие горели, в глазах темнело, а погоня была в какой-то полусотне метров. К тому же ноги сами несли его туда, где была единственная надежда на спасение.
К мосту самоубийц.
Задыхаясь, Дик затормозил у ограды и перетащил через нее свое тело. Внизу волны атаковали берег. Слева заходила погоня. Справа над «колонией прокаженных» завис полицейский глайдер.
Дик заставил себя успокоиться. Сосчитал секунды до пика волны и начал считать по-новой, когда волна пошла назад.
Погоня уже была близко и едва не пробежала мимо.
– Стой! – крикнул какой-то мужчина в коричневом плаще, с отчетливой «маской планетника» на скуластом лице. – Разобьешься, дурак!
– Лучше так, – тихо сказал кто-то.
– Дайте! Дайте я его пристрелю! – сзади проталкивался мелкий рейдер.
«Одиннадцать», – сосчитал Дик, и прыгнул.
Полет был страшным. Чтобы правильно сориентировать тело в момент вхождения, Дик запретил себе закрывать глаза; первые две секунды ему, казалось, что желоб внизу не наполнится водой, и прыгуна размозжит о скалы. Но упрямая вода накатила и привычно ударила в твердь. Дик в последний момент позволил себе зажмуриться – и вонзился в пену почти под прямым углом, как и собирался. Он почти не ушибся, но вода тут же смяла, перевернула, закрутила. Отдаваясь этой превосходящей силе, Дик только сгруппировался, стараясь уберечь живот и голову от возможного удара о камни. В первый миг казалось, что вода шипит и испаряется от прикосновения с горячим телом – а потом пронизало холодом, да так, что заломило кости.