Едва поднявшись на борт «Юрате», Дик угодил в крепкие объятия капитана.
За месяц с небольшим Хельга Риддерстрале успела остричь свои очень светлые, как у знатной вавилонянки, волосы и слегка загореть под южным солнцем – так что «маска планетника» на её лице уже немножко расплылась.
– Ну, ты везунчик! – отстранив Дика на вытянутых руках, она посмотрела в его лицо. – Слушай, мне кажется, ты даже вырос. Или только кажется? И выглядишь совсем нашим, – большим пальцем она очертила контур «маски» на его лице. – Хорош! Бриться начать не надумал?
– Э-э… – Дик потрогал подбородок. Когда он обнаружил, что там наконец-то что-то произросло, ему показалась удачной идея отпустить бороду, чтобы ещё меньше походить на того Ричарда Суну, за голову которого предлагают пять тысяч драхм. Но выражение лица Хельги показывало, что идея в своем воплощении оказалась не очень удачной.
– А, это ты, – Хельга, отстранив Дика, повернулась к Торвальду, соскочившему с перекидного мостика между бортами навег. – А кто это тебе так красиво дал в лоб?
– Шиман, – ответил Торвальд.
Хельга ухмыльнулась.
– Есть Бог на небе, а, Тор?
– Не стану отрицать. Особенно с учетом того факта, что Шиман в настоящий момент заперт у меня в трюме.
– Вы что, взяли его на абордаж? – притворно ужаснулся Пуля, явно играя с Хельгой на опережение.
– Нет. Наоборот. Он взял нас и снял с нас двести тонн груза. Сгрузил всё это в носовой отсек…
– Вот недоумок, – Хельга фыркнула. – Его перевернуло, что ли?
– Почти. Он запаниковал и отсоединил носовую секцию. И кормовую заодно. Они столкнулись. Ходовая часть пришла в полную негодность.
– А ты, конечно, не упустил случая. Только что ты теперь будешь делать?
– Как раз это я и хотел обсудить с тобой и с Грегором.
– Неужели? А вот я это с тобой обсуждать не хочу. То, как ты будешь разбираться с Шиманом, когда придется его выпустить – а тебе придется – исключительно твои проблемы.
– Капитан Риддерстрале, – сказал Дик. – Боюсь, что исключительно чьих-то проблем сейчас нет. Так или иначе они все общие. То, что вас грабят, то, что у Сога нет еды, капитану Нордстрему пришлось покупать рабов, а навеги Сейта топят в здешних водах – это одна общая проблема. И об этом вы должны поговорить все вместе – три капитана из имперских пленных.
– Мы должны поговорить вместе, – поправил Торвальд. – Это ведь твоя инициатива, Ричард. Я лишь поддержал её.
– Если так, то хорошо, – сказала Хельга. – Грегор подтянется к полуночи, – она снова фыркнула. – У него свои крысы завелись. На него наехал Детонатор.
– Детонатор? – Дик уже слышал где-то это прозвище.
– А тебе о нём ещё не рассказали? – Хельга открыла дверь кубрика. – Надо же.
– Детонатором называют Максима Ройе, – пояснил, садясь за стол, Габо Пуля. – Он начальник экологической полиции клана Сога. Совершенно замечательный человек. Семь казней египетских в одном лице.
– Зверушек очень любит, – добавила Хельга. – И следит, чтобы их не обижали.
– Грегор обидел зверушку на глазах у Детонатора? И всё ещё жив? – Торвальд был удивлён сильней, чем показывал.
– Зверушку обидела сама природа этой грёбаной планеты, – сказала Хельга. – В этом году тепло не по сезону. Между Ха и Шебальбой не встал лёд. Сивучи отошли на север за рыбой – а тролли за ними не смогли. Обычно там пролив шириной в пятьдесят километров – для троллей не расстояние…
– А в этом году Ха очень активен, – кивнул Торвальд. – Ледовую перемычку разбило и тролли застряли на Биакко.
– Обязательно нужно сунуть и своё полено в чужую печку, – скривилась Хельга. – Берти, солнышко, сообрази нам чаю.
– Прости, что я тебя перебил, – сказал Торвальд.
– Ничего-ничего. Я не обиделась. На таких, как ты, не обижаются.
– Детонатор, – прервал начавшуюся было перепалку Габо, – как начальник экологической полиции, должен с этим что-то делать. А рук ему не хватает. Он как раз на своем катере носился в здешних водах, собирая троллей, которых цунами отнесло на льдинах к северу, когда встретил Грегора и предложил ему переправить тварей Божьих до Шебальбы…
– Не Божьих, – наморщила нос Хельга, – а вавилонских. Но это неважно. Важно то, что Грегор почему-то будет разгрёбываться за тебя, Тор. Это ведь тебя вытаскивал Детонатор со своими людьми. Ты перед ним в долгу. Ты и должен развозить снежных троллей. Тем более что добыча у тебя всё равно плохая и людей в команде не хватает.
– Твоими стараниями, – Торвальд ни на секунду не повысил голоса. – Но в чём-то ты права. Я действительно должен господину Ройе за спасение на водах. И я отдам этот долг. Тем более что это поможет нашему общему делу – о котором я стараюсь не забывать.
– Ещё бы. Ты же человек деловой.
– Хватит, фрей Риддерстрале, – сказал Дик. – Я думаю, вам не удастся вывести мастера Нордстрема из себя так, чтобы он это показал. И я думаю, этого вообще не нужно делать. Я понимаю, как это бывает… когда человек неправ и ты думаешь – пусть он страдает, пусть он не будет счастлив… Но так вы мастера Нордстрема и страдать не заставите.
– А как? – с живым интересом спросила Хельга.
– Завалите всё наше дело, – сказал юноша. – Сделайте все ваши с мастером Нордстремом труды бессмысленными. Чтобы люди и гемы продолжали страдать от бесправия. Мастер Нордстрем будет страдать вместе с ними.
– Ты можешь, как и он, считать меня сукой, дорогой, – Хельга поднялась. – Может быть, я и вправду сука. Но не такая.
Она вышла из кают-компании, чуть не сбив с ног человека с подносом.
– Что случилось, капитан? – закричал он ей вслед.
Издали донеслась непечатная ругань.
– Берти, спасибо за чай, – вздохнул Габо. Поднялся и принял поднос. – Теперь иди.
– Что-то мне не хочется пить, – Торвальд тоже встал. – Я вас покину. Ричард, можешь остаться. Мастер Дельгадо, вы не теряете в моем присутствии головы – передайте пожалуйста фрей Риддерстрале, что завтра в двадцать три-тридцать после традиционного рождественского обеда на «Фаэтоне» будут давать спектакль «Двенадцатая ночь». Я приглашаю всех.
– Тебе все-таки придется немного задержаться, Тор, – Пуля разлил чай. – Буквально на несколько секунд. Я должен объяснить тебе кое-что, чего ты не понимаешь. Две вещи, не больше. Много времени это не займет. Остальное объяснит Ричард, он кое-что может объяснить лучше, чем я.
– Я слушаю.
– Первое. Единственным сексуальным опытом до общения с тобой у Хельги было изнасилование. Второе. Это сделал лучший друг её старших братьев. Чтобы склонить её к замужеству. Ну, казалось парню, что с ним просто кокетничают. И когда она обратилась к отцу и братьям за защитой – они предали её. Они всё знали.
– Это что, знают все, кроме меня?
– Женская часть экипажа знает точно. У мужской я не интересовался. Всё-таки деликатный вопрос.
– И как же тебя в него посвятили? – Торвальд всё-таки не смог проглотить это, не запив.
– Я вступил кое с кем в тесные отношения. Собственно, поэтому я не в курсе, в курсе ли корабельные мужики. Ну сам посуди – как из них добывать информацию? Есть, конечно, ещё один способ, но я столько не выпью. Всё, Тор. Чао. Не буду больше смущать тебя своим присутствием.
– Да нет, это я здесь лишний, – Тор прошагал к двери. – Чёрт побери… почему никто не сказал мне раньше?
– О таких вещах не кричат на крышах, Тор. А не сказали тебе, потому что ты не спрашивал. Что же ты за начальник штаба, если завязал отношения с подчиненным тебе офицером, но при этом не попытался узнать, что у человека за спиной, а? Что ты за командир, если вывел подчиненного из строя? А на ваш спектакль я обязательно приду. Спасибо за приглашение.
Когда дверь за Торвальдом закрылась, Дик в изумлении повернулся к Пуле.
– А что, спать с женщиной ради информации – лучше?
– Когда я это сделаю – обязательно скажу тебе, как оно, – Габо налил себе ещё.
– Так вы…
– Я соврал. Оклеветал совершенно невинных людей. А может, и не совершенно невинных… Лично я бы Хельгиного батюшку и всех семерых братцев скопом угостил чем-нибудь тяжёлым… А то сначала растить из девочки парня, а потом пенять ей, что она неполноценная женщина – тут не то что в Крестовый Поход, тут в пекло удерёшь. Но изнасилования не было. Была мутная история с несостоявшимся замужеством… Это, видишь ли, парцефальские навегарес. Они живут очень особенной жизнью – в этих своих маленьких общинах, где всё личное пространство у человека помещается в ботинках. Хельга сбежала оттуда – но часть этого мира всегда с ней.