Чтобы хоть как-то развеять разочарование, он отправился в ту часть рынка, где торговали волшебными предметами, рунами, кристаллами и прочими вещами необходимыми людям практикующим магию. На входе чуть не столкнулись с человеком, перевозящим алхимическое оборудование, склянки звякнули в телеге, и Мартин узнал, что алхимики способны ругаться не хуже «городских крыс». Он не стал отвечать и быстро зашел в ближайший магазинчик. С видом знатока подошел к витринам и стал рассматривать предметы, поглаживая подбородок, хотя не знал назначение ни одного из них. Фил предположил, что это рунические инструменты, но тут его познания в магии закончились, оставалось фантазировать. В полном недоумении Мартин вышел обратно на улицу.
Остаток дня он провел, переходя из одного магазинчика в другой не в силах унять своего любопытства. Без денег, он просто следовал за потоком людей, слушал, о чем говорят покупатели, смотрел, как они торговались за товары, впитывал полезный опыт. Чужие разговоры расширяли кругозор, позволяли больше узнать о магических предметах и инструментах.
Обычно продавцы игнорировали случайно зашедшего совсем юного простолюдина, но в павильоне талисманов, амулетов и оберегов, цены оказались доступными, и ему чуть было не всучили красивую деревянную фигурку, в тот момент он почувствовал себя частью магического мира и чуть не вскрикнул от радости, по спине пробежали мурашки. С большим трудом удержался от покупки.
За всю свою жизнь Мартин не видел столько чудес, сколько за одну прогулку по волшебному рынку. Тем вечером он долго не мог заснуть и задумчиво смотрел в потолок, обдумывая пережитый опыт. Ему в голову пришла мысль упорядочить полученные знания и перенести впечатления на бумагу и вообще завести несколько полезных вещиц. Жалование платили ежедневно, и он мог позволить себе небольшие траты.
На следующий же день, Мартин купил карту города и его окрестностей, а потом и карту всего королевства. Потратился на книжку из тонкой звериной кожи, по ней он собирался учиться читать и писать. Он свободно говорил на местном языке, но читать не умел. У него возникло много версий по поводу такой странности, но так как проверить, ни одну из них он не мог, то просто смирился с временным неудобством.
С тех пор, каждый вечер после работы, он раскладывал на столе карту, открывал книгу и проводил время за обучением, а Фил, с большой неохотой, стал учителем. В его комнате появились письменные принадлежности, на рынке нашлась дешевая, но подходящая бумага, а вместе с ней перо и чернила. На всякий случай Мартин купил еще несколько маленьких кисточек, запасся восковыми свечами. Завел привычку записывать все самое важное, чтобы не запутаться в огромном потоке новых знаний.
Такие расходы разбивали Филу сердце, обычно, каждая заработанная им монетка неизменно тратилась на посещение борделя. Он бережно копил, считал, сколько раз сможет сходить и на какую девушку ему хватит, а теперь деньги уходили на всякий ненужный хлам. И вообще, с появлением чужой души его жизнь сильно изменилась, в своих любимых борделях, он не появлялся больше недели и сильно по ним тосковал, поэтому постоянно ворчал и жаловался. Даже случайно они больше не забредали на улицы красных фонарей, Мартин наивно надеялся таким образом охладить мальчишку, чтобы тот попросту забыл, однако Фил не забывал и проклинал зловредного захватчика, а вместе с ним и злую судьбу. Однажды пригрозил божественной карой, но, к сожалению, не смог придумать, почему боги стали бы беспокоиться о частоте посещения борделей, так что угроза получилась не убедительная.
- Откуда такое не здоровое пристрастие к платной любви? Нет в этом ничего хорошего, - как-то высказался Мартин.
- Ты! Да как ты смеешь … - Фил разозлился как епископ, услышавший ересь в церкви, и кричал на него несколько часов, в итоге вынудил пообещать одно посещение борделя в ближайшие дни.
Временная договоренность принесла гармонию в их сосуществование, мальчишка успокоился и перестал жаловаться, тем самым дал добро на небольшие расходы. Мартин сдержал слово и сводил Фила в его вожделенный рай, заодно приобрел полезный навык, научился прятаться в глубине сознания и полностью отрезать себя от внешнего мира, у него не было никакого желания наблюдать за тем, как развлекался Фил. Хотя он немного опасался оставлять того наедине с телом, но не собирался ссориться из-за пустяков и давать мальчишке лишний повод себя ненавидеть.