Мне нужно, чтобы работа была сделана, к тому же я должен был сделать её ещё вчера.
За длинным помещением, где расположились мы, раздаётся скрежет перетаскиваемых строительных лесов, который сливается с шумом людей, работающих над обустройством пространства. В «Андеграунде» начинается сезон боёв. Два-три боя в неделю, и каждую неделю в новом месте. Перед вылетом в Портленд, где находится одна из моих последних целей, я наведываюсь к команде.
Уайатт наблюдает за камерами, в то время как полдюжины мужчин устанавливают площадку для поединков.
На мониторах я вижу, что Леон контролирует установку трибун.
Вижу, что Зедд стоит у входа, проверяя, работают ли входные двери.
Харли – этот ест пиццу.
В конце холла слышен голос Томаса и несколько женских голосов, скорее всего фанаток, я полагаю.
В одной из самых больших комнат в окружении кучи медицинского оборудования тихо сидит отец. Подхожу к нему и останавливаюсь. Его кормит медсестра, а сам он выглядит сильно похудевшим. Я задумываюсь, может, действительно этот человек, которого я видел пытающим и убивающим, но и защищающим меня, умирает, и на меня накатывает волна раскаяния. Я встаю у двери, навстречу мне поднимается Эрик. Он уже несколько дней рядом с моим отцом, и у него усталый вид.
— Не ожидал тебя здесь увидеть.
— Как он?
Почему я, блядь, спрашиваю?
Почему меня, блядь, это волнует?
— Слаб. Но всё ещё держится. Он очень хочет, чтобы у тебя всё получилось, — говорит Эрик.
Чувствую, как ходят мои желваки, потому что я не хочу «Андеграунд», я только хочу узнать, где моя мать. Но всё же подхожу и говорю, удивляясь грёбаному милосердию в своём голосе, милосердию, которому он, конечно же, меня не учил.
— Я почти закончил, отец. Остались последние четверо, и весь список будет завершён, а ты получишь то, что тебе задолжали. Но больше всего я желаю услышать, где моя мать.
На его лице появляется слабая улыбка.
— Это место было твоим домом. Мы жили как цыгане, но это был твой дом. Моя мечта, увидеть… что в тебе достаточно сил, чтобы взять всё в свои руки. Хорошо это или плохо. Ты показал, что ты мой сын… но ты ведь и сын своей матери, не так ли? Вот почему Уайатт не справится. Только ты сможешь это сделать.
Снова вижу уважение в его глазах и скрежещу зубами.
— Хорошо это или плохо, но все имена из списка будут вычеркнуты, — обещаю ему я.
♥ ♥ ♥
Уайатт устраивает петушиные бои, путается с одним из наших самых грязных бойцов с дурной репутацией, с тем, кто заставил его избить сына шефа полиции. Мне не нравится эта сторона Уайатта.
Мой брат продолжает сверлить меня взглядом. Пожалуй, мы вообще никогда не ладили. В то время, когда я присоединился к семейному бизнесу, Уайатт был молод и оставался игрушкой моего отца, пока тот не решил, что со мной играть веселее. Если бы я позволил отцу сломать себя, возможно, он и оставил бы меня в покое, но, когда этого не произошло, отец стал просто одержимым. Уайатт не знает, как ему повезло – он этого не понимает.
— Заходила Тина, — ворчит брат. — У неё для тебя кое-что есть, но она отказалась оставить это мне.
— Я с ней свяжусь позже, сейчас не могу. Окажи мне услугу и постарайся сделать доброе дело. — Мне хочется, чтобы он чем-нибудь занялся, а не дулся здесь, лелея обиду. — Договорись с ней о встрече со мной в эти выходные, пусть привезёт то, что мне нужно.
Он сердито смотрит на меня и кивает.
Я тайком краду у Харли кусок холодной пиццы и проглатываю его, убедившись, что Уайатт всё записал.
— Хорошо, спасибо, — хлопаю его по спине. — Приложи лёд, — говорю ему, указав на его нос.
— Отвали.
— Ладно, Уайатт, как знаешь.
Натягиваю перчатки и направляюсь в аэропорт.
Позже, после полёта, когда солнце уже начинает садиться, запрыгиваю на заднее сиденье такси и ничего не видящим взглядом смотрю в окно на мелькающие улицы и гадаю, как там моя принцесса. Внезапно перед глазами возникает картина, как забирают мою мать, и вот на её месте уже вижу лицо Мелани, и во мне с новой силой закипает ярость. Мне нужно вернуться. Нужно закончить со списком и поскорее вернуться. Дерек хорош – он сможет защитить Мелани. Но он – не я. Уайатт спрашивал, какого хрена я так взвинчен и как её зовут? Скоро он всё узнает. Все узнают.
Я достаю два телефона, добавляю её номер в новое устройство с предоплаченным тарифом, и, прежде чем отключить старый, пишу ей, чтобы она получила мой новый номер.
Позвоню в 9.
Отключив старый телефон, я пишу Дереку код с нового, чтобы он понял, что это я, и у меня новый номер. Он тоже отвечает с другого номера. Ещё один код, который говорит, что всё в порядке и Мелани на работе.
Когда такси высаживает меня в нужном месте, я медленно выхожу, натягиваю через голову чёрную толстовку, цепляю за воротник авиаторы и направляюсь в офисное здание. Харли и Уайатт – хакеры Чёрные шляпы20. Они внесли меня в список встреч следующей цели под именем одного из его знакомых. Что касается целей. Они ненавидят, когда ты находишься в их домах или офисах. Они чувствуют себя уязвимыми и опасаются, что такой человек, как ты, тайно проникнет в их окружение.
И всё, что нужно сделать – заставить их почувствовать себя незащищёнными. Как будто от тебя некуда спрятаться. И нет никакой возможности сбежать от тебя из-за грёбаных денег, которые они должны.
Я шепчу секретарше вымышленное имя, беру пропуск и, надев авиаторы, поднимаюсь наверх. Знаю, что повсюду есть камеры слежения. Поэтому на мне перчатки, новые кроссовки, чистая одежда, тело тщательно вымыто и насухо вытерто, волосы спрятаны под капюшоном – никаких следов, я как призрак. Главное – не поднимать голову, чтобы камера не засекла моё лицо.
Выходя из лифта, повторяю своё фальшивое имя секретарше на десятом этаже. К тому времени, когда я вхожу в роскошный кабинет своей цели, тот сидит за компьютером и улыбается, считая меня другом своего сына по колледжу, который собирается обсудить стажировку.
Мужчина поднимает голову и встаёт.
— Дэниел, — радостно восклицает он, протягивая руки.
Рука обхватывает рукоятку SIG.
— Извини, Дэниел задерживается. Даже не пытайся. — Мой пистолет нацелен прямо ему в череп. — Поверь мне, старина. Ты не хочешь из-за этого умереть.
Его лицо слегка бледнеет, он медленно убирает руку, которую начал опускать под стол, назад.
— Кто ты, мать твою, такой?
— Сядь и расслабься, — говорю я мужчине.
Он садится за стол, его спина напряжена, как доска, а я удобно устраиваюсь перед ним, небрежно развалившись на одном из двух стоящих напротив стульев, опираю руку с пистолетом на колено и целюсь прямо ему в сердце.
— Кто ты такой? — спрашивает он со смешанным чувством страха и ужаса.
— Не тот, с кем тебе следует иметь дело. Но у меня есть вот это. — Я достаю копию документа с его подписью и запускаю её по столешнице на противоположный край стола. — Поэтому я здесь. Эту бумагу я получил от своих работодателей. Бумагу, в которой ты даёшь обещание отдать им и мне кучу денег. Двести тысяч, если быть точным. Сегодня я пришёл их забрать. После предупреждения у тебя было два месяца, так что, надеюсь, ты всё-таки готов заплатить.
Парень замолкает.
Он также не предпринимает никаких скорых шагов, чтобы заплатить.
Вздохнув, достаю одну из своих шпионских штучек.
— Или я мог бы сделать этот маленький фильм достоянием общественности. — Я вытаскиваю микрокарту памяти из ручки со встроенной портативной камерой и проигрываю видео, на котором ему знатно отсасывает та, кто я точно знаю, не является его молодой женой.
— Ты ведь женат третий раз, верно? Я полагаю, что твоя третья жена оказалась сообразительной и составила брачный контракт, не так ли?