Видео продолжает проигрываться к полному и абсолютному ужасу мужчины.
Он со стоном обхватывает руками голову.
Я молча вынимаю карту памяти и бросаю ему на стол.
— Вот. Ты можешь оставить это себе. У меня есть своя собственная копия.
Мужчина достаёт чековую книжку, вписывает сумму и дрожащей рукой протягивает мне чек.
— Если кто-то ещё это увидит, мне конец. Ты меня слышишь? Мне конец, — шепчет мужчина, и на его на лбу выступает пот.
Я хватаю чек.
— Мой интерес не в том, чтобы тебя уничтожить. Мы ценим твой бизнес. Но если кто-нибудь последует за мной. Или скажешь хоть слово о том, что здесь произошло, видео будет запущено в прямом эфире независимо от того, дал ты мне чек или нет.
До лифта меня провожает угрюмое молчание. Они не понимают. Эти богачи ничего не понимают. Они думают, что они неприкасаемые, что они подпадут под исключение благодаря их именам. Или именам их знакомых.
Они не понимают, что «Андеграунд» победит. «Андеграунд» всегда побеждает.
♥ ♥ ♥
Я поселяюсь в дешёвом мотеле под другим вымышленным именем. Завтра мне светит ещё один полёт, предстоит наведаться к следующему из списка, и тогда с этим будет почти закончено.
Чёрт, я так вымотался. Мышцы устали, шея одеревенела. Я бросаю сумку рядом с кроватью, прячу пистолет под подушку, запихиваю ножи под матрас, затем переворачиваюсь на спину и, уставившись в потолок, выдыхаю.
Вспоминаю, как принцесса для меня готовила.
Как она мне отдавалась.
Как моё тело вторгалось в неё, и Мелани инстинктивно двигалась навстречу, чтобы получить ещё больше меня.
А потом – как хреново я себя чувствовал, когда мне пришлось уйти, словно меня ударили кулаком, а всю тяжесть этого удара приняла на себя моя девушка.
Всё моё время проходило в «Андеграунде». «Андеграунд» – это моя жизнь, а также средство найти мою мать. Я растворился в нём, как чёрный цвет растворяется в тени. Никто не должен говорить мне – мне, королю грёбаного «Андеграунда», – что «Андеграунд» не создан для полных жизни маленьких принцесс. Я. Блядь. Это. ЗНАЮ.
Но, Господи, как я хочу, чтобы она была со мной.
Я страстно желал эту девушку в течение многих месяцев, но не страсть заставляла меня к ней возвращаться. Где-то в глубине души я всегда знал, что она родилась специально для меня. Где-то там, может быть, задолго до того, как я родился, и задолго до того, как я убил, до того, как моя душа стала грязной и разорванной, мне подарили этого ангела, и всё, что у меня есть, я бы поставил на то, что она была дана мне, чтобы я мог её защитить. Принцесса была создана для меня, а я – для неё. У меня никогда в жизни не было любимой девушки, я даже не был ни в ком заинтересован. Только партнёрши по сексу. Только шлюхи. Только короткие интрижки с девушками из бара. Ничего из того, что продолжалось бы больше нескольких часов, которых вполне хватало, чтобы с ними закончить. Как будто какая-то часть меня это знала, и я только ждал того часа, когда единственная предназначенная мне девушка на свете однажды посмотрит на меня своими дивными глазами сквозь струи дождя, и тогда уже ничто другое, кроме неё, не будет иметь значения, даже самую малость.
Без двух минут девять, и, хотя мне и нравится быть точным, но, прежде чем это осознаю, я хватаю свой новый телефон и набираю её номер. Жду, затаив дыхание. Один гудок, два, и она отвечает. Когда я слышу голос принцессы, то чувствую, что внутри всё переворачивается.
— Алло? — говорит она.
— Никогда не отвечай на звонки с неизвестного номера, только если я не предупредил тебя заранее.
— Тогда не звони мне с чужого номера, балда. — В её голосе слышится смех, под прикрытием сердитого тона, конечно.
— Для меня смена мобильного в порядке вещей, — фыркаю я.
— Зачем? Тебе что, одного мало?
Впервые за много дней я, закрыв глаза, расслабляю мышцы. Боже, она особенная. Как будто предназначена судьбой специально для меня.
Нас воспитывали по-разному, но это не имеет никакого значения. Её учили играть в игры, а меня – играть с опасными вещами.
И, тем не менее, мы здесь. Я одержим своей принцессой, и она, чёрт возьми, не слишком от меня отстаёт. Теперь от меня зависит, выводить ли наши отношения на новый уровень. Мне решать, доверяю ли ей достаточно и уважаю ли её настолько, чтобы дать понять, что я не совсем обычный человек. На хрена. Мне. Нарываться на проблемы.
На самом деле ты не хочешь этого делать, Кинг. Как только расскажешь ей о себе правду, всё будет навсегда КОНЧЕНО.
Нет. Чёрт, я не позволю этому закончиться.
— Ну и... Ты звонил только затем, чтобы послушать моё дыхание? — подстёгивает она меня.
— Нет, это далеко не всё. — В последний раз, когда я слышал голос Мелани, она готовила для меня, а потом отдалась мне так, как никогда никому не отдавалась. Принцесса тепло встретила меня дома, взлохматила мои волосы, улыбнулась мне, захотела меня, дала мне то, о чём я и не мечтал, и теперь я чертовски голоден, словно бешеная собака.
— Ты злишься, что я не позвонил? — хриплым голосом спрашиваю я, понизив тон на случай, если придётся что-то объяснять.
— Даже не заметила!
— Значит, ты сама злишься. Принцесса, я не хотел оставлять тебя, только не так, — тихо добавляю я. Смотрю в грязное окно мотеля, вспоминая о своей новой квартире в Сиэтле, и грудь сжимается под тонной дерьмового сожаления. Очень хочу туда. Хочу свою кровать с простынями за тысячу долларов и с девушкой на миллион, которую так тянет крепко к себе прижать. — Детка, поговори со мной, — слышу я свою мольбу.
— О чём?
— Просто поговори, — выдыхаю я и прижимаю трубку ближе, боясь не услышать её голос. В нём весь солнечный свет. Он сжимает моё сердце, моё нутро и мои яйца, – всё сразу. Мне он необходим, чтобы напомнить себе, что сделанное мной сегодня было просто работой. Ролью. Действием. Частью меня, но не всем. Она единственная, кто видит меня целиком.
— Не знаю, что и сказать, — наконец шепчет Мелани. — Я хочу знать, почему ты уехал, как у тебя дела.
Её тон смягчается и вся тоска во мне как ураган закручивается спиралью. Я выдыхаю через нос, пытаясь удержать поток крови, устремившийся к уже напряжённому члену.
— Мне надо было сделать кое-какую работу, но сейчас я в порядке, — объясняю я. — Ну же, принцесса, расскажи мне что-нибудь.
— Ладно. Я сейчас лежу в постели в трусиках и лифчике.
Мой мозг практически взрывается. На хрен всё. Сердце колотится о грудную клетку, а член грозит проделать в джинсах дыру. Мгновенно представляю: вот она лежит в постели, трусики плотно облегают бёдра, глаза закрыты отяжелевшими веками, и внезапно я оказываюсь в этой самой кровати, рядом с ней, удерживая за косу, чтобы принцесса не могла пошевелиться, пока я трахаю её сладкий, горячий рот своим.
— Разве ты не поэтому мне позвонил? Разве ты не возбуждён? — спрашивает она, не дождавшись моей реакции.
Я запрокидываю голову и начинаю хохотать. За последние месяцы с ней я смеялся больше, чем за все прошедшие годы.
— Принцесса, меня возбуждает всё, что связано с тобой, но я позвонил не поэтому.
— О. Тогда почему?
Я продолжаю представлять её в постели. Да-а-а. Лежащей рядом со мной.
— Ты же заплела свою косу? — Я должен знать. До сих пор не могу сообразить, как она так легко хватает толстые пряди волос, шёлковых, золотых и прекрасных, и сплетает их вместе так, что они, собранные в косу, ложатся у её тонкой белой шеи.
— Да, заплела.
— Ты что, жуёшь губу?
— Да, — тихонько хихикает она.
— Хочу сам пососать твою губку, детка, — улыбаюсь я в волчьем восторге, — но то, что мне больше всего сейчас хочется – быть с тобой, целовать тебя до потери пульса и трахать без резинки. Я собираюсь сдать анализы, так что в следующий раз, когда я тебя трахну, не стану его надевать. Ты бы этого хотела?