— Никто, кроме тебя, не заставляет меня чувствовать себя такой живой. Когда я вдыхаю твой запах, чувствую тебя, люблю тебя. — Я целую его крепкую шею и затылок, радуясь, что в лифте мы одни, поэтому можно покусывать и любовно целовать любую часть тела, до которой способна дотянуться. — Люблю тебя, — шепчу я, закрыв глаза и вдыхая его запах, и провожу рукой вверх по краю его рубашки. — Я так люблю тебя, что скучаю по запаху твоей кожи, волос и твоих рубашек.
Грейсон крепко держит меня одной рукой, обхватывает ладонью другой моё лицо и притягивает к себе.
— Мелани. — Сердце щемит от того, что он смотрит на меня, как будто я его живая, дышащая мечта.
Грейсон накрывает мой рот долгим, горячим поцелуем и не прерывает его, пока мы не доезжаем до нашего этажа. Затем выходит из лифта со мной на руках и заносит в квартиру. Я тереблю воротник его рубашки и шепчу:
— Отпусти меня, чтобы я могла снять туфли и повесить платье, которое ты мне подарил.
Грейсон целует меня в губы, ставит на пол и запирает за нами дверь.
— Одна минута. И ни секундой больше.
Мне нравится ощущение, которое я испытываю, когда мы входим в это место. Я украсила его, ведь Грейсон не может ожидать, что мы будем вечно жить в спартанских условиях, и сейчас я пытаюсь наладить наш быт. Это был гигантский шаг в моей жизни – переехать к мужчине. Мужчине, которого я люблю. Мужчине опасному, могущественному, неуловимому, щедрому, скрытному – всё вместе взятое. Мужчине, которому, несмотря на всё это, я доверяю свою защиту.
— Я только-только привыкаю здесь с тобой жить, — признаюсь я, любуясь своей работой. Картина над камином. Три живых растения у окна разной высоты.
— И я не могу привыкнуть к тому дерьму, с которым мне приходится находиться рядом, чтобы жить с тобой.
Я смеюсь и застенчиво улыбаюсь, когда он следует за мной в спальню.
— Не притворяйся, что тебе это не нравится, потому что я спрашивала твоё мнение обо всём этом. И я ещё не закончила, ты же знаешь. Хочу покрасить главную спальню в королевский синий цвет и добавить немного фиолетового в нашу гостиную. А потом я планирую…
— Хватит, детка.
Мы доходим до спальни, и он начинает развязывать галстук. О мой…
Разве можно быть ещё сексуальнее?
О. Мой. Бог. Сегодня он настроен очень решительно. Отбрасывает галстук в сторону. Снимает пиджак.
— Пока я могу делать с тобой всё, что захочу, ты тоже можешь делать с моей квартирой всё, что захочешь, — говорит мне Грейсон своим самым сексуальным голосом.
У меня нет ни единого шанса.
Да он мне и не нужен.
Я снимаю туфли, которые он мне купил – чёрные с красной подошвой, – и аккуратно отставляю их в сторону.
— Сделайте мне любое неприличное предложение, мистер Кинг, и я отвечу «да».
— Правильный ответ, принцесса. — Подмигнув, Грейсон вытаскивает из кармана пиджака мои трусики и протягивает мне, а потом подзывает меня указательным пальцем свободной руки. — Иди сюда, принцесса, — наконец тихим голосом отдаёт он приказ, чувственный. Горячий.
— Я уже здесь, — возражаю я.
Грейсон отбрасывает мои трусики на стул у окна.
— Ты с другой стороны кровати. А я хочу, чтобы ты была здесь.
О, боже. Да неужели? Он хочет, чтобы я была там, где он. Грейсон расстёгивает рубашку, постепенно обнажая загорелую кожу, от вида которой у меня начинают покалывать пальцы. Я медленно иду к нему и слышу, как он бормочет: «Правильно, принцесса», его голос вызывает у меня трепет. Последние шаги – последние шаги ко мне – он преодолевает сам. Меня начинает трясти от адреналина, я обхватываю руками затылок Грейсона и тотчас провожу губами по твёрдой челюсти, а затем шепчу ему на ухо:
— Да.
Грейсон хрипло стонет, оглаживая руками мою спину и прижимая меня к своему телу – его впечатляющая эрекция вдавливается в мой таз.
— Ты ведь даже не знаешь, о чём я собираюсь попросить… — осипшим голосом смеётся Грейсон.
— Мой ответ – да, Грейсон, — шепчу я, глядя в его суровое лицо. — Я хочу почувствовать тебя. Хочу, чтобы между нами не было преград. Мы это уже обсуждали. Я принимаю таблетки, ты чист, и ты мой. Так что да, ты мой идеальный, сексуальный мужчина. Трахни меня, люби меня, борись со мной, балуй меня, только не оставляй.
— Мелани.
Он шепчет моё имя, как молитву. Через несколько секунд Грейсон расстёгивает последние пуговицы на своей рубашке и отбрасывает её в сторону и прижимает меня к себе. Он просто великолепен с обнажённой грудью. Такой горячий, мускулистый, сильный, крепкий, и вибрирует в моих руках, как провод под напряжением.
Меня пронзает горячечное исступлённое желание.
— Грейсон, раздень меня и возьми меня.
Я царапаю его сильные мышцы, жадно осыпаю поцелуями уголки губ, шею, плечи, расстёгиваю ремень и вытягиваю его из брюк.
Откинув ремень в сторону, наклоняю голову, чтобы лизнуть кольцо в его соске, и зубами тяну за гладкий ободок из белого золота. Грейсон со стоном укладывает меня на кровать и опускается на неё вместе со мной. Его губы прижимаются к моим. Грейсон обхватывает моё лицо своими большими руками, а я держусь за его затылок, мы оба прижимаемся друг к другу, чтобы наши языки могли жадно попробовать друг друга на вкус. Наше дыхание становится прерывистым от недостатка воздуха, но мы не прекращаем целоваться.
Грейсон пирует на моих губах, затем отстраняется и скользит руками под спину, чтобы расстегнуть молнию на платье.
— Грейсон, пожалуйста, — хнычу я, пытаясь притянуть его к себе, чтобы снова поцеловать.
— Ш-ш-ш. Подожди меня немного. — Он стягивает платье вниз по телу.
— Оно помнётся!
— Ш-ш-ш. Я всё улажу. Обещаю. — И он отбрасывает его в сторону, как будто собирается все уладить, купив мне новое, потом берёт мои голые ноги и целует их, поднимаясь вверх по икрам, коленям, бёдрам. — Я хочу поцеловать каждый сантиметр твоей кожи, от кончиков пальцев ног до ушей, до твоей прелестной маленькой головки.
Грейсон накрывает один сосок ртом, проводя языком по его вершине.
— О, пожалуйста. — К чёрту это платье. Какая разница? Кого волнует что-либо, кроме этого?
Грейсон проводит языком по другому соску, поглаживает пальцами бока, грудную клетку.
Я выгибаю спину.
Его зубы скользят по ушной раковине, дёргают за мочку.
Пики грудей пульсируют, когда Грейсон сжимает их между большим и указательным пальцами. Кровь бежит по венам, как обжигающий огонь.
Его губы продолжают мучить меня, безжалостные, горячие, влажные, покрывая мою кожу, пробуя на вкус, покусывая, царапая зубами. Меня окутывает туман удовольствия, каждое чувство во мне нарастает экспоненциально. Он прижимается губами к моему клитору, затем захватывает его и нежно посасывает, и тут же вводит в меня два пальца.
Я чувствую, как ему это нужно. Как Грейсон нуждается во мне. Ведь он чуть меня не потерял. Грейсон дважды чуть не потерял меня – насовсем. Иногда его взгляд становится затравленным, как будто он вспоминает тот момент, когда нашёл меня. Без сознания и почти мёртвой.
Не знаю, кому было тяжелее, ему или мне, но я никоим образом не хочу, чтобы мы снова проходили через что-то подобное. И судя по решимости, которую я вижу на его лице, когда Грейсон смотрит на меня, он тоже не хочет.
— Господи, детка, ты готова? — Он встаёт и расстёгивает молнию на брюках, а я наблюдаю, как высвобождается его член. Пульсирующий и розовый, возбуждённый. Жаждущий меня.
Сегодня никаких презервативов. Внутри меня будет только он.
Трепеща, я сажусь на кровати, мой голос дрожит.
— Не заставляй меня ждать на этот раз, Грейсон. Я так жажду тебя, ты мне так нужен…
Он прижимает палец к моим губам, чтобы остановить, но я так голодна, что втягиваю его в рот.
Грейсон наблюдает горящими глазами, как я провожу языком по его пальцу.