Я задумался. А почему низариты так откровенно назвались халь-фаюмцами? Что их заставило открыться перед Тарли? Наверняка, ушлый братец Грашара уловил какую-то фальшь, иначе бы не побежал сломя голову искать меня. Значит, федаины тоже сообразили, когда нужно врать, а когда — чуточку раскрыться. Скорее всего, они были вынуждены так сделать. К тому же, лица у них были открыты. Дон Ансело заострил на этом внимание. А Тарли — человек неглупый, такие мелочи вижит хорошо.
Ладно, черт с ними. Убивать меня, пока не найден виконт Агосто, они не станут, а вот проследить, куда я хожу, чем занимаюсь — запросто.
С этими мыслями я положил под подушку «Уничтожитель», а «Громовержец» спрятал между стеной и кроватью в укромном местечке, на случай, если меня попытаются разоружить. Обычно вломившиеся в дом враги сразу руку суют под голову спящего, чтобы обезопасить себя от неожиданностей. А тут сюрприз!
Но еще долго не мог заснуть, пялясь открытыми глазами в потолок, на котором бледно светилась полоска от уличного фонаря. Мыслей было настолько много, что я даже не мог их отсортировать по степени важности. Больше всего опасность представлял лорд Торстаг. Его маневр с патентом на дворянство меня озадачил, честно говоря. Что ему мешало вообще забыть о своем слове, а потом дождаться удобного момента и уничтожить конкурента за сердце и руку Тиры? В чем подвох такой неожиданной щедрости, когда я потерял надежду получить статус? Радовало, что леди Толессо искренне и без колебаний согласилась стать моей женой, правда, с глазу на глаз, но этот шаг значительно лишал маневра Торстага.
С Котрилом я вопрос решу, это не обсуждается. Сейчас он вместе с бароном Шаттимом готовится к походу в Спящие Пещеры. Ограбив некрополь, они где-то должны спрятаться на время, пока в центральных провинциях разворачивается мятеж. Им обязательно нужно дождаться его окончания, чтобы определить дальнейшую стратегию. И вот здесь я со своими штурмовиками должен отыскать их и предъявить королю вместе с вещественными доказательствами: неким артефактом, определяющим принадлежность человека к древней династии. Если я собираюсь оставаться надолго в Дарсии, мне нужны гарантии на самом высоком уровне, чтобы ни одна сволочь не подкопалась под мое прошлое.
Ну и лорд Келсей… мой непосредственный заказчик, начальник разведки. Нужно как-то предупредить его о том, что мы живы и продолжаем выполнять задание. Пожалуй, придется послать Аттикуса в Сиверию на каком-нибудь купеческом корабле. Да, опасно. На морских коммуникациях идет настоящая охота за одиночными судами, и тем не менее, многие умудряются провозить свой товар. Те же аксумцы, к примеру.
Напоследок всплыла яркая картина сегодняшнего дня, когда я в карете прижимал к себе горячую и гибкую Тиру, ощущая её податливость и хорошо скрываемую чувственность. Улыбнулся, отгоняя такие опасные мысли, и сжав гладкую рукоять «Уничтожителя», почти мгновенно уснул.
Глава 9
Накануне рейда
Для отходящих вглубь континента купеческих караванов администрация порта выделила два причала, с которых происходила загрузка товаров. Пока Элаф Максэнли со своим помощником — кургузым мужичком небольшого росточка с забавно закруглёнными на концах усами — убежали по каким-то срочным делам на биржу, я вместе с Тью, Ричем и робко семенящей рядом с ним Озавой поднялся по сходням на борт флагманского суда с забавным именем «Эпиналь» (какое-то древнее мифологическое существо, как мне потом пояснили, речное и доброе) и нос к носу столкнулся с кряжистым рыжеволосым мужчиной, еще довольно молодым, что было необычно для шкипера. Командовать кораблём в Дарсии начинали лет с сорока, а до этого возраста многие кандидаты ходили в помощниках.
Рыжий явно был любимцем женщин: голубые глаза и лёгкая насмешка на губах привлекали к себе гораздо больше внимания, чем тяжелый раздвоенный подбородок и тяжелые скулы. Они-то и делали его похожим на бойцового пса, готового в любую минуту вцепиться в глотку противнику.
В отличие от большинства капитанов, ревностно относящихся к внешнему виду, этот выбивался из канонов. На нём была жесткая парусиновая куртка, светло-серые штаны заправлены в сапоги, а голова перевязана широкой чёрной тесьмой. Заложив руки за спину, рыжеволосый перегородил нам путь. Тью замер, держа в руке мой дорожный сундук, а на плече — свой саквояж, который я ему купил для путешествий.
— Капитан Хубальд? — спросил я, не обращая внимания на царящую вокруг нас суету, крики грузчиков и беспрерывный скрип талей, опускающих в трюм сети с тюками и бочками.