Вдруг в голову Курро пришла идея, а поскольку такое бывало не часто, он сразу начал нервничать.
— Почему бы нам не во… во…
— Чего не во?
Курро вобрал в себя воздух и наконец на одном дыхании выпалил:
— Почему бы нам не водить этих чихуа-хуа на прогулку?
— Но ведь с ними гуляет донья Виртудес?
— Вы же ведь слышали, что ей трудно ходить. Может быть, она согласится, если мы предложим ей гулять с собаками.
— Точно! — громко закричал Китаец; потом минуту помолчал, и вдруг добавил: — Ведь раз это работа, за неё будут платить.
Все согласились, что идея Курро замечательная, неясно было только, кто из четырёх друзей будет выполнять эту работу.
— Я считаю, — начал Пепито, — что Курро. Идея его, и…
— Очень надо. Достаточно, что идея моя. — Курро не дал ему закончить.
— Тогда пусть Кике.
— Да? Как же! Чтобы все смеялись надо мной? Нет уж, на меня и не рассчитывайте… — ни за что не соглашался Кике.
— Тогда ты, — обратился Пепито к Китайцу в надежде, что тот окажется посговорчивей.
— Слушай… Проси что хочешь… Но пройтись по улице с такими уродами… Нет, ни за что!
Оставался теперь лишь Пепито. Настал такой момент, когда отступить мог только трус.
— Хорошо. Я согласен, — со вздохом сказал он, смирившись со своей участью.
Дом старушки был одним из немногих старинных домов квартала: небольшой особнячок, который строился в деревне, а потом оказался в городе.
По всему видно было, что их владельцы — люди зажиточные или по крайней мере когда-то были такими. В вестибюле, куда вошёл Пепито, у стены стоял позолоченный столик, над ним висело большое зеркало, а рядом с зеркалом жардиньерка с цветком, то ли настоящим, то ли из пластика, и портрет какого-то господина с длинными усами.
Мальчик очень хотел понравиться донье Виртудес, и поэтому он смочил и пригладил волосы, подтянул носки и почистил ногти.
Сеньора, удивлённая его приходом, спросила с улыбкой:
— Что тебе нужно, сынок?
— Я пришёл, что… что…
Он стал заикаться, как Курро, когда тот начинал волноваться.
Сеньора решила помочь ему:
— Чтобы что?
— Чтобы поговорить об одном деле.
— Да? Ну тогда проходи… Пойдём в комнату, а то тут сильный сквозняк.
Пепито не почувствовал никакого сквозняка, но подумал, что донья Виртудес, должно быть, такая же мерзлячка, как и её чихуа-хуа. Она ввела его в большую комнату, всю уставленную вазами для цветов и статуэтками. На стенах висели портреты одного и того же усатого господина. На столе, покрытом старинной вышитой скатертью, стояло блюдо с печеньем и кувшин с какао.
— Я как раз собиралась завтракать. Ты любишь какао?
Ответ на такой вопрос мог быть только один — «да», но, удивляясь самому себе, Пепито дрожащим голосом произнёс:
— Спасибо, нет.
— Странно! Насколько я знаю, все мои знакомые дети любят какао. А печенье?
— Нет, сеньора, спасибо. — Пепито отказывался с явным усилием.
— Удивительно. Я думала, что дети всегда хотят есть. Ты не болен?
— Нет. Просто моя мама считает, что в гостях нужно говорить: «Спасибо, я не голоден», — признался Пепито.
— Почему?
— Не знаю. Но раз мама так считает…
Сеньора налила полную чашку какао и пододвинула к нему вазу с печеньем:
— Кушай, я никому не скажу.
Пепито, согласившись с таким разумным доводом, взял одно печенье, потом второе, потом ещё и ещё и, пока разговаривал, положил несколько штук в карман — для Дракона и для ребят.
Пепито позабыл обо всём на свете, он даже забыл о том, что мама не раз говорила ему, что неприлично разговаривать с набитым ртом. Он похвалил печенье и признался, что такого вкусного какао в жизни не пробовал, за что польщённая донья Виртудес угостила его второй чашкой.
— Какое у тебя ко мне дело?
Пепито так увлёкся угощением, что забыл о деле.
— Дело в том… Вы ведь знаете, как я люблю животных. И я подумал, что, наверно, мог бы гулять с вашими собачками. Вам тогда не придётся выходить на улицу.
— Доброе у тебя сердце, сынок… Бог тебе заплатит за твою доброту! — От радости донья Виртудес даже захлопала в ладоши.
Пепито испугался, что его не так поняли.
— Лучше было бы, если бы и вы, сеньора, тоже заплатили мне, — предложил он.
Донья Виртудес удивилась, но, подумав, улыбнулась:
— Ты хочешь что-нибудь себе купить, правда?
— Нет-нет. Дело в том, что у меня долги.
— Так рано?.. Хотя, впрочем… Сколько же ты хочешь за прогулку с моими драгоценными собачками? Две песеты за обеих хватит?