На Пепито, за неимением ничего другого, была надета мамина блузка в клеточку, которую он стянул назад, а рукава закатал до локтя.
Оглядев друг друга, ребята огорчились: и их вид, и предполагаемый проигрыш — всё это портило настроение.
— Представляю, сколько будет смеха… даже в Москве слышно будет, — сердито ворчал Китаец, главный ас команды «непобедимых», но ему никто не ответил. Все думали об одном и том же: гибнет честь и доброе имя команды, по-настоящему играть запрещается, а что касается их экипировки, то… самим смешно. Но обстоятельства вынуждают. Хоть плачь, а деньги отдать нужно.
— Вот для аптечки, — Курро протянул пакет, завёрнутый в газетную бумагу, — там ножницы и банка с мазью.
— Я тоже принёс ножницы и липкий пластырь, — сказал Кике и развернул свёрток, в котором были ещё и бутерброды. — Я думаю, что тоже пригодится… Ведь когда занимаешься спортом, нужно постоянно поддерживать силы…
Пепито тоже принёс ножницы и питьевую соду.
— Питьевая сода? Зачем? — удивился Китаец.
— Вдруг у кого-нибудь заболит живот.
— От всех дел у меня уже болит, — хмуро пошутил Китаец.
Сам он принёс для аптечки ещё одну пару ножниц и кусок бинта сомнительной белизны. Пепито сложил всё в целлофановый мешок — аптечка была готова.
— Насчёт ножниц мы молодцы… — пытался развеселить всех Курро, но безрезультатно: друзья даже не посмотрели в его сторону.
И Дракон, казалось, понимал, что наступает ответственный момент. Он сидел смирно, не решаясь вильнуть хвостом, не обращая внимания на пробегавшего мимо кота.
Команда Тоньо явилась в новеньких белых майках с длинными рукавами; они шли, перепасовывая друг другу настоящий кожаный мяч. Лишь Гойо, младший брат Тоньо, был в простой рубашке. Он нёс в руке аптечку.
Увидев Пепито, Кике, Китайца и Курро в их живописных костюмах, противники ехидно захихикали.
— Сегодня у нас нет настроения веселиться. А тем более мы не позволим, чтобы над нами смеялись, — угрожающе предупредил Китаец, шагнув навстречу противникам.
— Первому, кто начнет хихикать…
— Мы пересчитаем зу… зу… зу…
— Аптечку принесли? — строго спросил Тоньо.
Пепито отдал мешок Гойо, объяснив при этом, что коричневая мазь в банке особенно помогает при ушибах и переломах. Перед самым началом игры Китаец заявил:
— Предупреждаю, что подножки запрещаются. Тот, кто будет играть грубо, удаляется с поля.
— Случайные нарушения могут быть обжалованы, — в свою очередь предупредил Тоньо.
Команды заняли свои места. Ворота обозначили кучами камней, не раз служившими для этого. Гойо — судья — засвистел, и игра началась. Китаец стремительно бросился к мячу, завладел им и повёл его к воротам противника. Увидав это, Пепито кинулся ему наперерез, пытаясь отобрать у него мяч. Он бежал бок о бок с Китайцем и шептал ему:
— Надо дать им выиграть… Они должны выиграть…
Китаец, гордость и звезда команды, стиснул зубы и, проклиная всё на свете, отбежал в сторону. Через несколько минут после начала игры команда Тоньо с лёгкостью забила гол. От радости ребята стали прыгать, обниматься, хлопать друг друга по спине, как это делают футболисты-профессионалы.
— Нет, я такого не выдержу! — шептал, чуть не плача, Китаец.
Остальные «непобедимые» делали вид, что ничего не замечают.
— Помни, что голы их, а наши пятьдесят песет, — напомнил ребятам Пепито.
Игра возобновилась. Не обращая внимания на противников, Тоньо и его друзья развлекались, перепасовывая мяч, подкидывая его. Игра больше всего походила на учебно-показательные выступления спортивной футбольной школы, причём одна команда играла как следует, а вторая — как во сне.
Даже Дракон не совсем понимал, что здесь происходит. Опустив уши, он отвернулся и сел спиной к футбольному полю.
Вдруг Китаец опять завладел мячом и повел его к воротам противника. Глаза его горели, он зло улыбался; очевидно, решил проучить противника. Гол был неминуем.
— Китаец! Китаец! — кричал из угла площадки Пепито в надежде, что его друг опомнится.
Китаец услышал умоляющий голос Пепито и послал мяч за ворота.
— Эй, Китаец! Да ты ослеп! Придётся тебе купить очки! — кричал Лео-вратарь, подражая женскому, визгливому голосу.
Его товарищи хохотали, а Китайцу приходилось лишь молчать.
Команда Тоньо забила второй гол. И опять они ликовали, прыгали, смеялись, только шума в этот раз было побольше. Игру, как говорится, «продули». И это была пощёчина, это было посрамление чести футболистов. Китаец чувствовал себя униженным больше всех остальных, хотя он держался стойко, как настоящий мужчина.