— А, если им удастся поковыряться в мобильниках?
— Удастся — не удастся! — передразнил Денис, скорчив лицо и показывая этим нелепость противоречий. Таким специфическим образом он пытался защитить друга от окончательного упадка, — это уже другой вопрос, Ильдар! Тогда уже будем думать, что делать и как их вытащить. Искать законные пути и выходы. Но факт остаётся фактом. Их не закрыли в следственный изолятор. Нет доказательств. А раз нет доказательств, то Салават и Илья считаются невиновными. Ты меня слышишь, Ильдар?! Не-ви-нов-ны-ми! Если за эти дни полисмены ничего не откопают, то на этом всё закончится. Ребята отсидят административный арест, вероятно, оплатят штраф. Затем их отпустят. Может поэтому и следствие открестилось от них только административным арестом? Так как нечего искать, то решили отказаться от заведомо пустой траты времени!
У Ильдара появилась надежда. Слабая и трепетная, но она шевельнулась в сердце маленьким ростком. Вернее, отец сам дал ей возможность появиться. Он не мог убить веру. Но надежда прожила доли секунд. Ильдар запретил ей разогнаться до размеров снежного кома. Он грубо разбил её на спуске. Затоптал и раздавил ботинком, как брошенный, дымящийся окурок. Да, Денис, как мог, пытался поддержать его и успокоить. Старался кинуть другу спасательный круг. Не дать умереть, не утонуть в топи негатива. Из всего произошедшего одноклассник выискивал, выдавливал капли тех микроскопических и положительных нюансов, тех частиц открытий, на которые поначалу не обращаешь внимания, из-за того, что они практически незаметны. Он целенаправленно указывал и перечислял их Ильдару. Но Ильдар понимал, что нюансы не смогут проклюнуться в качестве надежды, потому что они нежизнеспособны, как шелуха семечек, оставленных горожанами возле скамеек в парке. Без природного ядра, нет основы для зарождения новой жизни. А ненужная чёрная кожура пятном остаётся на асфальте, заполняя пространство и загаживая внешний вид. Однако он был безмерно благодарен Денису за его попытки подбодрить и увести от него дремучие мысли. Только жаль, как ни крути, смоляные думы превалировали над светлыми, а значит, попытки Дениса, как холостые выстрелы, остались бесполезными.
Перед тем, как попрощаться, Машков не преминул напомнить. Мужчина провёл тремя сложенными пальцами по губам, словно закрывал молнию на сумке.
— Пусть мальчишки не трезвонят и не ищут сочувствующих сокамерников! Время работает на нас, — Денис испытывающее посмотрел на Ильдара. — И ещё хотел сказать! Завтра на свиданке Салавата не ругай и не начинай разборки. Когда возвратится — поговорите, как отец с сыном. Знаю — у тебя с Салаватом доверительные отношения. Думаю, что разберёте его ошибки. Но дома, а не там! Да, сын, видимо, ошибся. Кто по молодости без греха? С мальчишками часто происходит подобное. Знаю не понаслышке, так как сталкивался по службе с похожим безрассудством. И мы с тобой, Ильдар, в своё время, наверняка добавили родителям седых волос. Не ангелами росли. Однако стали нормальными людьми. Но всё-таки — прежде, чем над головой парня занести топор, надо выслушать обе стороны. У нас пока на руках только обвинительная речь. А версию Салавата мы ещё не услышали.
Ильдар ехал домой и обдумывал последние слова одноклассника. В предостережениях Машкова существовал глубокий смысл. В самом деле, объяснения Салавата он не слышал. Ильдар рассматривал происшествие только со слов Кузнечикова Т.П. Тем не менее, достаточно аргументировано обрисовал Кузнечиков в протоколе ситуацию, предельно точно отыскав нужные слова и, словно кинув камень в колодец, обдал задержанных парней всей глубиной наплывшей волны. Ильдар размышлял, что по сути Кузнечиков прав. Он и сам против того, чтобы молодёжь шастала поздней ночью по улицам. Конечно, гулянка — гулянке рознь. Одно дело, когда молодёжь, допустим, летом празднует весёлую свадьбу, засидевшись допоздна. Или парень с девушкой встречают ранний, июньский рассвет, нежно обнявшись, чтобы спастись от утренней прохлады. Тогда он испытал бы радость за чувства влюблённости у сына. Но здесь ситуация прямо противоположная. Какая свадьба?! Какие добрые встречи и оранжевые рассветы?! Наркотик! Вот причина ночной вылазки. Наркотик! Это страшное слово, хозяйским бульдогом носилось по кругу, царапая когтями душу. Неужели Салават и Илья не отдавали себе отчёта? Неужели они не понимали, что за употребление наркотиков в нашей стране дают немалые сроки? Неужели их настолько заманил дешёвый и призрачный вкус наслаждения, что предстоящие думы о возможности попасть за решётку не остановили? Что повергло парней броситься за сиюминутным кайфом, после которого, как известно, наступает сильная зависимость, от которой не могут избавиться больные наркоманы? Разве глупцы не понимают, что выбранная дорога — это прямой путь за смертью? Сколько их, молодых, здоровых и сильных, погибло в расцвете лет? Куда запряталось врождённое качество всех живых существ, имеющее название — инстинкт самосохранения? Или оно чудовищно переродилось на чувство саморазрушения? Абсурд и вздор! Неужели нынешние студенты не видят и не находят в жизни другие, истинно человеческие радости? Что происходит на земном шаре, в стране, в городе? Что толкает юных мальчишек на конечный путь деградации и вырождения, из которого нет выхода? Как можно так бессмысленно, глупо и безрассудно загубить свою молодость, убить своими руками одну единственную, данную сверху, подаренную жизнь? И ведь речь идёт не о, потерявших в жизни ориентиры и просящих смерти, бездомных бомжах, у которых нет крова, куска хлеба и оттого уставших от нищенства и болезней. Речь о наших, родных сыновьях, сделавшие первые шаги в зловонный омут наркотического безволия. Вот о чём он будет говорить с Салаватом и, если понадобиться с Ильёй тоже, когда они выйдут.