Ильдар заехал во двор. К счастью, его недавнее место, откуда он стартовал к Денису полтора часа тому назад, осталось свободным. Мужчина припарковался и закрыл машину. Поднялся в тёмную квартиру. Его мысли крутились и вертелись, словно мясо на вертеле. Вопросов, на которые ожидал услышать развёрнутые ответы, роилось великое множество. Ильдар принял доводы Машкова. Более полную картину могут предоставить только Салават или Илья. Именно рассказ горе — друзей раскроет, как шкатулку истину.
Не раздевшись, Ильдар прилёг в зале на диван. Он сосредоточенно думал. Безусловно, завтра он попытается, хоть что-то узнать от Салавата. Ильдар скосил глаза на часы. Перевалило за полночь. Получается, уже не завтра, а сегодня, через десять часов он поговорит с сыном. Пока ему нужен ответ лишь на один вопрос. Он так прямо его и задаст, не меняя формулировки.
«То, что в протоколе, сынок, напечатано — это правда или нет?».
Пусть Салават ответит. Здесь не могут быть два одинаковых ответа. Либо утвердительно, либо отрицательно. Его разум подкинул голос сына: «Нет, папа! Протокол врёт! Я не наркоман!». Тогда он попросит Дениса, отыскать людей, которые избавят от необоснованных обвинений Салавата и, возможно, накажут сочинителя Кузнечикова. Однако внутреннее противоречие, как нарыв выплеснули иной и жестокий вариант, но, к сожалению, более правдоподобный. Салават кивнёт головой и произнесёт: «Да, папа! Я ходил за наркотиком!». Ильдар вздрогнул. Он припомнил, и будто снова ощутил на себе сочувствующий взгляд Дениса.
«Салавата и Илью вели оперативники. За ними наблюдали. Они установили слежку. Оперативная машина снимала видео».
Ильдар сел на диван. Машков будто говорил ему в ухо.
«Парни отыскали закладку и подобрали наркотик. Но, как увидели, что к ним приближаются, тут же скинули. Началось следствие. Я выяснил, что у ребят конфисковали телефоны. Полицейские проверят последние звонки и сообщения».
— ПОДОБРАЛИ наркотик! — повторил вслух мужчина, словно не веря, что он сам это слышал. — Подобрали…, Салават и Илья подобрали наркотик. Да, именно так Денис и сказал. Подобрали!
Слова будто только сейчас предстали во весь рост, оглушив своей значимостью и безумством. Ильдар почувствовал нехватку воздуха. Он поднялся и раскрыл балконную дверь, запустив февральскую сырость. Вчера его жена первой испытала приступ. Теперь она в больнице. Ильдару недопустимо следом слечь на больничную койку. Он должен во всём разобраться. Салават в опасности и нуждается в помощи. У Ильдара нет времени валяться в палате.
— Как больно! — он скривил рот. Но влажный воздух подействовал. Спазм прошёл. Однако его душа, не переставая, горела и рвалась на части. Он растёр грудину ладонью, будто пытался теплом рук растопить ледяную неизбежность.
Мужчина думал обо всём и сразу. Вопросы всплывали и, не находя ответа уходили, куда-то вглубь сознания, чтобы через промежуток времени заявить о себе вновь. Часто они шли вразброс, и тогда Ильдар не мог даже сфокусироваться ни на одном из них. А иногда они выстраивались в твёрдую шеренгу, и маршировали парадом. Тогда он цеплялся за знаки препинания с запятыми, и ему даже удавалось, отвечать. Взбрыкнул вопрос: «Ты расскажешь Ляле то, что уже тебе известно?».