Ильдар услышал, как Наташа что-то спросила. Он оторвался от печальных мыслей.
— Надо спросить, во сколько начнётся свидание? Не перенесут ли? — скорбно произнесла она, делая робкий шаг в сторону единственной железной двери, будто специально вырубленной в бетонном заборе.
Брелок сигнализации сделал своё дело, закрыв машину на электронный ключ. Они подошли к забору. С малым опозданием к ним прибавилась пожилая женщина в потёртом пальтишке. У неё из сумки торчал блок сигарет.
— Вы — первые? Я буду за вами! — забитым голоском проверещала она.
— Не отменят свидание, бабушка? Запустят в десять? — спросила Наталья, кивая на табличку с указанием времени.
— Они рано не пущають, — бабушка облизала бескровные губы. — Ишь, всегда с опозданием, милочка! Не торопясся! Не соблюдат график. В прошлый раз токма через сорок минуточек раскрыли.
Ильдар вскинул руку и посмотрел на циферблат. До назначенного часа у них оставалось добрых полчаса. Им надо было вернуться до иномарки. Несмотря на слабый мороз, ветер и влажный воздух пробирал до косточек. Тем более пакеты с вещами остались в салоне.
— Мы скоро подойдём! — предупредила Наталья бабушку, заметив жест Ильдара.
— Идите, идите, сердешные, — зашамкала бабушка. — Сходите до лавки. Али, что забыли купить!
Они уселись на свои места. Ильдар — водителем, а Наталья — пассажиром.
— Погреемся. До десяти уйма времени! — Ильдар повернул кругляк датчика, регулирующий температуру.
— Погреемся! — согласилась Наталья, поёжившись после сырого воздуха.
Они замолчали, угрюмо уткнувшись в окно. Каждый думал о своём…, своём сыне, попавшем в наркотическое рабство.
— Вчера весь день вспоминала Илюшку, — нарушила тишину горестным тоном Наталья. Она будто бы обращалась ни к кому, разговаривала сама с собой. Не повернувшись, смотрела в окно. — Вспоминала его детство…, каким он был маленьким. Потешным.
Ильдар посмотрел на выстраданный материнский профиль. Он понял, о чём она говорила. Вчера воспоминания также швырнули его в прошлое. Ильдар и Наталья гуляли в беззаботном детстве их сыновей — Салавата и Ильи, когда мальчишки дарили родителям радость и счастье.
— Илюшке было годика три или три с половиной…, усадила его в ванну, чтобы искупать, — с горькой улыбкой припоминала она, — Илюшке нравилось хлопать по водичке, пускать игрушечного утёнка по гребням волны. Утёнок покачивался, забавляя Илюшу. Специально для купания купила новое мыло. Помню, что земляничное. Раскрыла упаковку и дивный аромат разнёсся над ванной, словно держала в руках только что собранную в лукошке лесную ягоду. Илюшка заинтересовался. Сначала шуршащей обёрткой, а затем аппетитным запахом ягод. Он попросил меня отдать кусок мыла. Я вручила мыло в маленькие ладошки, а сама потянулась за мочалкой. И вдруг слышу, как Илья начинает неистово плеваться. Поворачиваюсь. Он весь в слюнях, выталкивает языком изо рта розовые крошки. Присмотрелась. Батюшки, это же мыло!
Наталья улыбнулась. По-доброму, по-матерински.
— На куске мыла остались царапинки его острых зубов. Он решил съесть сладкую ягоду, попавшись на манящий запах. Не подозревал, что оно предназначено для мытья.
— Смешной бутуз! — улыбнулся в ответ Ильдар. — Непоседа! А я, Наташа, вчера вспомнил, как случайно заснул в зале на диване. И всё бы ничего, но когда проснулся, обнаружил, что меня накрыли пледом. Оказалось, что Салават увидел, что уснул, убежал в комнату и вынул из бельевого шкафа плед. Укрыл, чтобы не замёрз.
— Сколько лет ему было в то время?
— Девять или десять. Учился в третьем классе.
— Боже мой, что же Илья и Салават наделали? — заломила руки Наталья. — Ведь не скажешь, о том, что они что-то употребляли? Когда они превратились из хороших мальчиков в плохих? Не знаешь, Ильдар? Почему это прошло незаметно для меня? Для вас с Лялей? Ведь не возникло ни тени подозрений, хотя бы мало-мальски, что Илюша принимает наркотики. Когда он успевал глотать эту дрянь? Ведь постоянно был у меня на виду. Говорил, что идёт с ночевкой к Вам, к Салавату, и я безропотно, с чистой душой отпускала. Кроме вашей квартиры я не позволяла ему куда-то надолго сбежать. Меня радовало, что они друзья. Импонировало, что у Салавата дружная семья и хорошие любящие родители. Нисколько не желала, чтобы Илья чувствовал себя ущемлённым и ущёрбным. Да, мы с мужем — Илюшиным отцом, развелись. Не сложилось. Но для Илюши старалась. Буквально рвала жилы, чтобы ни в чём не нуждался. Работала много. Уставала, но Илью не ограничивала. Но он понимал, каким трудом достаются деньги и не просил чего-то несусветного. Чтобы он отдохнул и развеялся, выполняя его просьбу, разрешала пойти с ночевой к Салавату. Сама была молодой и не понаслышке знаю, как интересны ночные разговоры. Секретов много. От друга ничего не скроешь. За продолжительную ночь, которая в разговорах оборачивается в короткую и быструю, успеваешь обо всём с лихвой наговориться. Я беспокоилась, что Илья будет стеснять, но зная покладистый характер Ляли и Вас, Ильдар, отпускала с чистой совестью. После ночевой, Илья возвращался сонный и сразу же заваливался на бочок в постель. Спал долго. По двенадцать часов. Не просыпался и не ходил в туалет. Порой не могла достучаться, что бы накормить. Как-то удалось его растолкать. Хотела, чтобы он поужинал со мной. Но Илюша промямлил, что нет аппетита, и снова погрузился в сон. Я шутила и сердилась. Говорила, что Илья с Салаватом медведи, ушедшие в зимнюю спячку. Полуночники! Днём спят без задних ног, а ночью развивают бурную деятельность. Но почти вся молодёжь буйствует ночью, а днём отсыпается. В этом не видно ничего странного. Разве не так?! Когда же они испортились? В жизни всегда вежливые и тактичные, и Салават, и Илюшка. Вы посмотрите, Ильдар, они даже выглядят, как братья! Оба худенькие и носят очки.