— Нет, — с упрёком вздохнул Ильдар, — причём здесь мой сын?
— Вот балда!
Денис беззлобно сплюнул, описав круг вокруг стола.
— Твой сын и Илья оказались рядом с тайником. Может, они действовали по чьёй-то наводке? Кто-то их попросил принести вещь из закладки, о чём они понятия не имели? Может, ребятам посулили деньги или, хуже того — это был знакомый им человек? Та сволочь решила перестраховаться и послать для проверки мальчишек? Возможно, он что-то заподозрил или уже узнал, что за ним стали следить? Теперь уразумел?
Ильдар приосанился. Его глаза посуровели.
— Ты намекаешь, о ком-то третьем?
— Уно! Брависсимо! — Денис похлопал в ладоши.
— Кто это может быть?
Запал Машкова потух, словно он чихнул на слабый огонёк спичечной головки.
— Хотел об этом поинтересоваться у тебя?
— Я не знаю, — чистосердечно признался Ильдар.
— А ты у Салавата не спросил?
— Где спросить-то, Ден? — вспылил Ильдар, — на свиданке?! Там постоянно находился охранник. Я лишь намёками успел предупредить Салавата, не болтать. Выполнил твоё предостережение.
— Это правильно! — он призадумался. — А у Салавата есть друзья? Ну, знакомые, например?
— Илья, — безрассудно откликнулся Ильдар. Поняв, что выпалил беспросветную глупость, стукнул себя по лбу, — Нина, Рамис…
— Кто такой Рамис? — сразу зацепился Денис.
— Его институтский товарищ. Студент второго курса. Они учатся с Салаватом в одной группе.
— Это не то! — опустошённо махнул рукой, — а Нина?
— Девушка Салавата. Встречаются полгода. Я видел её. Типичная девчонка из современной среды. Цветные волосы. Кричащие татуировки. Салават знакомил нас. Приводил домой. Нина — сестра Рамиса.
— Понятно, — обескуражено произнёс Денис, — не там копаем!
— Больше никого не припомню, — Ильдар трагично развёл руки в стороны.
— Дааа, — протянул с досадой Машков, — не расстраивайся, Ильдар! Не страшно! Ты, главное, подумай! В машине…, в дороге! Дома…, на диванчике, когда вернёшься в квартиру! В спокойной обстановке. Если вспомнишь о других знакомых Салавата, то дай знать! Меня интересуют взрослые мужчины, которые, так или иначе, общались с Салаваткой или, допустим, с Ильёй? Думаю, что отыскав этого неизвестного, мы распутаем клубок и узнаем, кто манипулирует и подводит под уголовную статью парней.
«Кто-то третий! Здесь замешан кто-то ещё! Кто же ты такой? Где ты прячешься, подлюга? Наркотический ублюдок! Подлый подставщик невинных душ!», — гадал Ильдар весь оставшийся путь за рулём, перемалывая в памяти давних и недавних друзей, знакомых, соседей, приятелей сына, которых, так или иначе, знал Салават. Он взрыхлил и взбудоражил прошлое, как мотыгой. Дойдя хронологически до детсадовского возраста, Ильдар устало потёр виски.
Поднявшись в квартиру, он не переставал думать об этом. Отец в задумчивости открыл холодильник и автоматически вытащил так и недоеденную кастрюлю супа. Посмотрев на посуду и признав, что не голоден, так как сыт недавним бутербродом, он вернул кастрюлю на место.
Ильдар глянул на часы, которые показывали без десяти минут второго. Скоро он поедет в больницу к Ляле. Она ждёт его с новостями, чтобы узнать, как прошло свидание с Салаватом.
— Кто же ты, тайный незнакомец? Отзовись! — вслух произнёс Ильдар. Его ладони непроизвольно сжались в крепкие кулаки. — Я сверну тебе шею, мразь!
Думать, что действиями Салавата и Ильи хитро управлял со стороны какой-то мужик, было страшно и нестерпимо больно. Салават и Илья, по сути, превратились в пособников преступника, полностью оградив его от кары возмездия. Кто-то чужой обратил Салавата и Илью в наивных телят, подтолкнув к жертвенному месту заклания животных. Несчастные парни не распознали подвох, и доверились сущему дьяволу, принявший обличье приличного человека. Ильдар подумал, если бы этот человек оказался сейчас рядом с ним, то он его попросту бы уничтожил голыми руками. Мысль, что Салават и Илья попробовали наркотики, с подачи гадкого наркосбытчика действовал, как обжигающий огонь, которым хотелось испепелить врага, истребить его останки, растоптать ногами, вогнать в почву, распинать по свету грязный пепел.
«Как мне добраться до разгадки? Кто мне поможет?», — ломал голову Ильдар. Ему требовалась помощь извне. Он понимал, что нужен какой-то толчок, какой-то рывок, чтобы его мысли собрались и выстроились в правильном указателе, куда двинуться дальше. Но без тычка, без малого участия у него ничего не выйдет. Его мысли смешались в клубок, и он самостоятельно не отыщет конец запутанной верёвки.
Он взял телефон, чтобы набрать номер супруги, но тут же передумал. Ляля навряд ли сможет что-то прояснить. Она знает ровно столько, сколько он был посвящён в то окружение и в те области познания, что называлось сыновним кругом общения. Тем более действовало и оставалось в силе данное самому себе обещание — лишний раз не тревожить Лялю. Спросить у неё означает вновь ввести её в панику, посеять хаус и беспокойство, погрузить в беспокойные воспоминания и вызвать ненужные умозаключения. Это означало — истребить и уничтожить те последние улучшения в самочувствии, перечеркнуть курс лечения и лишить обоснованных надежд на выздоровление. Ильдар не позволит. Он постарается до последнего скрыть плохие новости. Прикрыть и защитить супругу. Лишь, когда ситуация изловчится, вывернется наперекосяк, ударит и завертит могучим правовым маховиком, намотает на вал, раздробит и нанесёт последний, сокрушительный удар, без питающих надежд, с тяжёлым запахом тюрьмы, с решётками на окнах, караульными с бряцающими наручниками на поясе, восседающими судьями за высокими столами. Тогда Ильдару придётся умереть самому, перед этим открыв Ляле смертельную правду.