Она замолчала, слушая.
— Я ещё не знаю подробностей, Наташа! Думаю, что в отделе откроют тайну, за какие прегрешения молодых парней сразу закрывают на трое суток? Что?! Пьяными?! Не знаю! Но Салават не пьёт спиртного. Он может выпить пиво или шампанское, но я ни разу не видела Салавата пьяным. Уверена, что Илья тоже не дружит с крепкими напитками!
Ляля закивала головой.
— Да…, ночью гуляли в центре. Попались на глаза полицейских. Их забрали. Ой…, не знаю, Наташа! Выясню. Как раз едем туда!
Она переложила трубку с одного уха на другой.
— Напрасно, Наташ! Не надо тебе никуда торопиться. Мы с Ильдаром в дороге…, да…, направляемся туда. Разберёмся и оттуда позвоню. Может, сумеем «отбить» Салавата и Илью. Привезём наших гуляк домой!
Ляля улыбнулась тому, что ответила Наташа.
— Да, отобьём! С боем. Разнесу в пух и прах этих умельцев. Салават и Илья за себя постоять не смогли. Их тут же окрутили. Видимо, настала наша очередь заступиться за сыновей?! А тебе Илья не звонил?
Она поскребла ногтем стекло пассажирской двери.
— Ай-яй, вот я и говорю, Наташ! Что за садисты там сидят? Неужели трудно разрешить мальчишкам, переговорить с мамой? Да! Да! Им бы схватить и упечь, а потом станут разбираться.
Ляля кинула на прощанье.
— Хорошо, Наташа! Перезвоню, — она положила трубку на колени.
— Наташа, в шоке? — Ильдар прибавил скорости, чтобы успеть проскочить перекрёсток на мигающем зелёном светофоре.
— Возмущена до предела! И обескуражена донельзя!
— Как снег на голову новость.
— Полицейские просто совесть потеряли. Но ничего! Я им преподам урок вежливости!
Ильдар кинул на жену озадаченный взгляд.
— Только, Ляля, ты это…, не слишком ругайся! Иначе и тебя могут закрыть! Тогда, что же? Одному домой возвращаться. Тьфу-тьфу, не дай Аллах!
— За что меня могут закрыть? За правду?! — задохнулась она.
— За неуважение и оскорбление. У них, правда своя. Не докажешь, что ты не верблюд! Держи себя в руках. Наша задача: забрать Салавата и Илюху.
— Ой, да перестань! Конечно, с кулаками не стану кидаться, хотя требовалось бы надавать тумаков, что впредь знали, кого не надо трогать.
Машина повернула на плохо освещённую дорогу и подпрыгнула.
— Чёрт! — ругнулся Ильдар, заехав колесом в неглубокую яму.
Ему пришлось снизить скорость, чтобы объехать неровности асфальтового покрытия. Навигатор приказал ему повернуть налево и сообщил, что поездка окончена, так как конечный пункт находится слева.
Они вышли на холодный ветер, обдувающий улицу и два источника тусклого света, которые были направлены на небольшую площадку. Родители решили, что именно здесь находится входная дверь в отдел, и оказались правы. Но то, что они увидели, оказалось сверх ожиданий. Ильдара и Лялю потрясло. Они переглянулись. Ляля охнула, а Ильдар запрокинул голову наверх. Длинному бетонному забору, казалось, не было конца. Он уходил широкой, вертикальной полосой, сливаясь с окружающей темнотой, словно говоря, что обойти его — глупая затея. Высота плит, ограждающее могучее здание также впечатляла. Поверху забора, неровными линиями в четыре ряда, тянулась колючая проволока. Проектант болезненно относился к безопасности объекта. Словно на белом свете существовал спортсмен, обладающий незаурядной способностью запрыгнуть на верхотуру стены и спуститься с другой стороны вниз. Но этого службе безопасности показалось несущественным. Охрана позаботилась, чтобы несчастный зацепился за колючую проволоку, порвав тело в кровь. Однако и этого, по их кровожадному мнению, было недостаточно. Они подали напряжение по металлическому ежу, предполагая, что нарушитель изжарится заживо. По всей вероятности, архитектор проекта ожидал нападения группы вооружённых преступников и таким образом, решил огородить арестантов от освобождения. Или, наоборот, отрезал возможность побега осуждённых с территории.