— Пап, я налил чай! — Салават поставил на стол две чашки.
Когда с напитком было покончено, Салават принялся мыть посуду, а Ильдар вытирать крошки со стола. Поставив вымытую ложку в сушилку, Салават отключил воду. Он потёр глаза и выжидательно посмотрел на отца.
— Сейчас по кроватям! — Ильдар поддался зевоте. День вымотал их обоих.
— Спасибо за картошку, пап! Объедение! — Салават устало поплёлся в спальню.
Перед сном, Ильдар послал короткое, как шифровка, сообщение Денису и Ляле: «Мы дома!».
Пробуждение было трудным, но только вначале. Ильдар раскрыл глаза. Ярким лучиком влетела мысль, что сын находится рядом, в соседней, спальной комнате. Отец поднялся и посмотрел в приоткрытую дверь. Салават лежал беззащитным комочком, свернувшись в клубок, как котёнок. Ильдар осторожно подошёл к кровати и нагнулся над сыном. Он поцеловал его в вихрастую макушку, как бывало в детстве, и накрыл оголённые плечи одеялом. В душе воцарился мир. Пусть шаткий и неустойчивый, как стул на перекошенных ножках, но он обосновался непримиримым настроем и святой верой, что всё образуется.
Коллеги встретили Ильдара с восторгом. Спрашивали, как дела и, когда он вернётся на работу. Ильдар пребывал в прекрасном расположении духа, не принимая во внимание катастрофичный дефицит сна. Улыбаясь, отвечал невпопад, что надоело заниматься личными делами, и он сильно скучает по сослуживцам. В его словах звучала истинная правда, ни намёка на ложь, потому что бремя отсутствия на работе, камнем тянуло на дно. Ильдар мог поспорить с любым, что никто не захотел бы пропустить службу из-за неприятностей с детьми.
Задержавшись до половины одиннадцатого, Ильдар заторопился к адвокату. Встреча с Чубаренко Вениамином Николаевичем прошла деловито и плодотворно. Адвокатом оказался шестидесятилетний мужчина в очках, исполненным в классической оправе с круглыми линзами. Он был в свежевыглаженной рубашке и тёмно-синих джинсах, которые, несмотря на небольшой живот, были идеально подобраны по размеру. От Вениамина Николаевича исходил тонкий аромат, по всей вероятности, недешёвого одеколона. Его живые глаза и уверенный внешний вид располагал собеседника к откровенности. Ильдар выложил историю со своих слов, спохватившись, что подробности озвучит позднее. Ильдар извинился перед Вениамином Николаевичем, признав, что сына забрал лишь поздней ночью и сам не в курсе мельчайших подробностей, а лишь обладает общей картиной ночного задержания. Адвокат слушал внимательно, как подобает умному психологу со стажем. Он поинтересовался, были ли ранее у Салавата проблемы с правосудием. Получив отрицательный ответ, благосклонно склонил голову и с деликатностью в голосе допустил, что постарается, избавить парня от уголовного преследования. Вениамин Николаевич назначил дополнительную встречу, но подчеркнул, что на сей раз, они должны прийти вдвоём, так как необходимо лично поговорить с Салаватом. И после беседы с глазу на глаз они заключат письменный договор. Ильдар выразил согласие и, откланявшись, покинул офис.
Мужчина открыл дверь ключом. Ильдар выглядел измотанным, но, завидев вышедшего навстречу сына, устало улыбнулся, как альпинист покорённой вершине.
— Привет, пап!
— Привет! Никто не приходил? Не звонили в дверь?
— Ходил какой-то распространитель. Я не открыл.
— Откуда тебе известно, что распространитель? — взвился, как костёр Ильдар.
— Он разговаривал с соседями. Предлагал дешёвый интернет и телевидение.
— Ты кушал? — у отца полегчало на душе.
— Нашёл в морозильнике пельмени. Сварил. Ждал тебя!
— Руки помою!
— Я звонил маме! Мы поболтали, — сообщил Салават, когда отец присоединился к нему за столом.
— Как она себя чувствует?
— Хорошо. Она сказала, чтобы ты отдохнул и не приходил сегодня.
Ильдар благодарно кивнул. Эта была реакция механизатора, которому в уборочную страду разрешили проведать старых родителей Бессонная ночь и изматывающая неделя превратили его в робота, механически исполняющего обязанности.
— О выписке говорила?
— Да, папа! В пятницу должны выписать.
— То есть завтра?
— Завтра.
— Нам надо сходить к адвокату. Вениамин Николаевич желает поговорить. Мама ничего не знает. Ты ей что-нибудь рассказал?
Ильдар допил мясной бульон, плескавшийся от доеденных пельменей. Задумчиво посмотрел на сына.
— Вроде нет! — подумав, пожал плечами Салават. — Она спросила, почему мы гуляли возле закладки, а я ответил, что мы проходили мимо.
— Что ещё маму интересовало?
— Она сказала, что больше никуда не отпустит. И про ночёвки с друзьями могу забыть.