— Правильно сказала! — заочно согласившись, вслух произнёс Ильдар. — Ты на домашнем аресте. Дай Аллах, чтобы ограничилось этим и ничем более! До завтрашнего дня подумаем, какие грани твоего глупого и безрассудного поступка ей приоткрыть.
Он отложил тарелку. Салават поднялся, чтобы убрать посуду, но отец схватил его за руку.
— Позднее помоешь! Сядь!
Салават повиновался.
— Ты принимал с Ильёй наркотики в воскресенье? — спросил отец, вкрапив долю досады, из-за того, что вынужден задавать подобный вопрос и ещё потому, что заведомо знал ответ.
— Нет!
— Нет?! — его рот остался открытым от удивления.
— Нет! — Салават не отвёл взгляда, как обычно поступают, уличённые во лжи, люди.
Ильдар подумал, что неправильно задал вопрос, который Салават понял двояко. Он решил вычленить корень.
— Ты принимал наркотики в воскресенье — один?
Салават понял отца с полуслова. Поэтому ответил развёрнуто, чтобы обрубить скользкие лохмотья недомолвок.
— Нет, папа! В воскресенье ни с Илюхой, ни один я не принимал наркотики.
Воцарилось молчание. Голова Ильдара работала с чудовищным торможением. Он долго не отвечал, муссируя и раскладывая в мозгу слова сына. Одно отец понял предельно ясно — Салават не находился под действием «мяу» воскресной ночью. Наименование запрещённого вещества ему забылось, но сленг проявился, как фото в ванночке под красной лампой. Ещё он понял, что большая проблема побледнела и осыпалась, как ёлочка, которую не успели убрать после старого, нового года. Мужчина почувствовал, то небольшое облегчение, словно поменял тесные ботинки на разношенные тапочки.
— Хорошоооо! — протянул Ильдар, чтобы нарушить тишину и донести до сына мысль, что разговор не окончился.
Однако именно образовавшаяся растянутая пауза подала Салавату импульс. Он заботливо погладил отца по плечу.
— Папа, ты устал! Поспи пару часов! Когда проснёшься — расскажу.
Ильдар признал, что сын рассуждает здраво. Он мог уснуть прямо за столом, как пьяница, уронив голову в тарелку. Приложив усилие, мужчина поднялся на ноги. Добравшись до дивана на полусогнутых ногах, он свалился мешком. Однако его утомлённое сознание не давало покою. Оно сию же минуту желало знать всю правду, потому что трое бесконечно долгих суток терзалось от неизвестности. И вот теперь, когда наступило время выслушать от Салавата развёрнутой, как книга, листы истории, у него закончились силы. Это было несправедливо, до слёз обидно, будто сломал дорогой бур на заключительном отрезке строительства. Ильдар собрался и позвал его по имени.
— Салават?!
— Я думал, что ты уже спишь! — улыбнувшись, молодой человек присел в ногах отца.
— Тогда скажи мне…, — он собрался с силами, как штангист, и с неимоверным усилием разлепил глаза. — Почему ты отказался от освидетельствования? Почему не позволил взять анализы?
— Да, я не захотел, папа, потому что …,
Остальные слова Салавата звучали равномерным и миротворческим «бу-бу-бу». Приятно убаюкивали, как скрип обоза с пахучим сеном, которая мерная лошадка неторопливо тянула по луговому полю, среди девясила, люпин и зопника. Он проспал четыре часа, как младенец, которого заботливая мама помыла в теплой ванночке, после этого сытно накормив. Когда Ильдар открыл глаза, в комнате царила темень. Световой февральский день оказался короток и погас стремительно, как фитиль. Он пощупал рукой возле себя, в надежде отыскать телефон, чтобы узнать время. Мобильник оказался на подлокотнике, куда Ильдар положил его перед тем, как уснуть. Светодиодная лампочка трубки предупредительно мигала, исправно сообщая, о поступивших сообщениях, либо звонках. Экран блеснул слишком ярко, как ацетиленовая сварка, заставив Ильдара часто заморгать, чтобы присмотреться. Часы показывали начало восьмого вечера. Ильдар стал рассматривать список людей, которые не могли до него дозвониться. Подоспела потешная догадка, что они специально и целенаправленно ожидали, когда Морфей опутает его сладкими сновидениями. Он фыркнул, погасив смешок. Первой в списке значилась жена. Она напомнила один раз и больше не делала попыток. Видимо, разобралась в ситуации и решила не будить мужа, послушно ожидая, когда он перезвонит ей сам. Последующие имена в списке телефонного аппарата заставили Ильдара собраться, так как количество, пропущенных им в уволакивающем сне, вызовов резко пошло на рост, как цены на молоко. Наталья звонила два раза. Далее следовал одноклассник. Ильдар оторопел. Денис не обладал тем терпеливым и робким чувством, не позволяющим отложить разговор на другое время, более удобным для собеседника. От Машкова выскочило, аж, семь проигнорированных Ильдаром звонков с интервалами, каждый короче другого. Словно с очередным набором номера, терпение Дениса иссякало, уступая место всепоглощающей панике. Последний звонок прозвучал совсем недавно, буквально четыре минуты назад. Может этот нетерпеливый вызов и заставил Ильдара проснуться?! Ильдар тупо смотрел на экран, размышляя, с кого начать. По всему выходило, что Денис его искал наиболее беспощаднее и яростнее. Следовательно, возникло дело, не терпящее отлагательств. Ильдар свяжется с ним, как можно скорее.