— Салават, поставь, пожалуйста, чайник? — зевнув, хрипловато попросил он, кинув зов в пустоту молчаливого коридора.
Отец поднялся и щёлкнул клавишей выключателя. Люстра осветила зал тремя из шести лампочек.
— Салават? — его голос прозвучал также сонно и тихо, словно из спального мешка в палатке.
«Наверное, спит, мальчишка!», — подумал Ильдар, свернув на кухню. Он набрал воды из бутыли и воспользовался функцией электрического розжига. Расчесав спутавшие волосы и умыв лицо, он подошёл к двери комнаты сына. Внутри также было темно.
— Салават, угадай? Кого я разбужу, и кто со мной будет чаёвничать? — с улыбкой отец открыл дверь и сделал шаг. Не заметив никакого движения, его сердце сжалось в комок. Он почувствовал леденящий ужас. Мужчина не придал возникшему страху образ страшилища. Образ не изобиловал обликами длиннолапых вурдалаков и краснозубых зомби. Образ оказался бестелесным, но оттого выглядел ещё горче — щемящим. Сердце забилось сильней. Оно замолотило и застучало, с несвойственной частотой. В виске запульсировало. Страх обуял отца. Страх одиночества. Страх потери. Дрожащими руками Ильдар раскрыл дверь шире. Электрический свет блекло и нехотя осветил комнату сына, словно хотел утаить от отца отсутствие младшего члена семьи.
— Салават! — надрывно закричал Ильдар.
На диване никто не спал. За ноутбуком никто не сидел. В комнате сына не оказалось.
Пожарным скоморохом, Ильдар ринулся в прихожую. Он дёрнул ключ и выскочил на площадку. Эхом отозвались пустые стены подъезда, хранящим молчание. Ильдар пробежался по комнатам. Он не мог поверить, что Салават ушёл. Ушёл так запросто, не предупредив, дождавшись, когда отец заснёт, в то время, когда его предупредили об опасности переступать границы квартиры. Границы его крепости — их спасительной башни. Квартира оказалась пуста, как банка кильки после знакомства с кошачьим языком.
«Так! Сначала успокойся!» — велел он себе. — «Что Салават наговорил?», — Ильдар напряг память, пытаясь вывести на божий свет слова, которые услышал перед тем, как заснуть.
«Салават не находился под действием наркотиков. Почему он отказался, проходить освидетельствование? Что Салават ответил?!», — выцарапался вопрос, и застыл большущим шлагбаумом.
«Не помню!», — он рубанул ребром ладони, как топором. Ильдар принялся отматывать плёнку памяти.
— Ляля! — громко воскликнул он, — Салават хотел навестить в больнице маму. Он отправился к ней!
Его пальцы пробежались по экрану. Сотовая связь отправила запрос на соединение. Ляля сняла трубку.
— Привет! — голос жены звучал в том же ожидаемом настроении, когда он звонил ей в молодости, чтобы договориться об очередном свидании.
— Привет, Ляля! Как у тебя дела?
— Хорошо! Мне позвонил Салават! И меня завтра выписывают, — восторженно объявила она, словно на советской демонстрации.
— Ты занята? У тебя посетители? — как сапёр продвинулся он по пути беседы вглубь.
— Какие посетители?! Никого. Но у меня много вещей. Завтра одна не справлюсь! — ласково пожаловалась супруга.
— Я приду к девяти утра.
— Лучше к десяти. После обхода. Приходите с Салаватом! — скорректировала она, ничего не подозревая.
— Замечательно! Я тебя люблю! — его мозговые шарики вращались, как мячики в барабане лото. Словно в замутнённую метелицу, заблудивший ямщик искал путь. Запорошенную и заметённую санную тропу, которая приведёт к уютному дому, где перед дверью качается спасительная лампа.
Его палец вновь заметался по экрану, словно шайба по льду.
— Ильдар, куда ты подевался? — Машков смачно выругался. — Я не мог до тебя дозвониться!
— Спал! Выключился напрочь! Столько ночей без сна!
Голос друга смягчился. Денис словно попросил прощения.
— Дорвался до кровати?! Понимаю.
— Зачем звонил? — спросил Ильдар, лелея надежду, что одноклассник объяснит исчезновение сына.
— Кузнечиков отыскал свидетелей. Они дали показания.