— Верно. По крайней мере, корчмарь сказал именно так. Собственно, все просто, один из путей не очень удобен, а второй излишне долог.
Зимородок покачала головой, сказала с ехидцей:
— Хорош выбор, ничего не скажешь.
Мычка улыбнулся, поправился:
— Давай по-другому: первый путь короче, второй удобнее.
Зимородок улыбнулась в ответ.
— Так гораздо лучше. По крайней мере, звучит не так пугающе. И что мы выберем?
— Сперва я выбрал короткий. Местные там не ходят: то им трава высокая, то тень густая. Но нам не привыкать. Потом остановился на втором.
— Это почему? — Зимородок удивленно вздернула брови.
Мычка помялся, сказал нехотя:
— Там попроще, посветлее, да и ты…
— Что я? — Собеседница насторожилась.
— Ты привыкла к удобствам, а там удобнее. Будешь меньше зудеть, — произнес Мычка, поджав губы.
Зимородок набычилась, глаза сверкнули угрозой.
— Это я привыкла к удобствам? К каким удобствам? Бесконечная грязь, от которой чешется тело, стаи зудящих комаров, жуткий холод с утра — ты это называешь удобствами? — Она некоторое время прожигала спутника яростным взглядом, затем поинтересовалась спокойнее: — Первый путь… он на сколько короче?
— По словам корчмаря — седьмицы на две.
Зимородок изменилась в лице, выдохнула с ужасом:
— На две? На две! Ты хочешь, чтобы я лишних две седьмицы таскалась по жаре, дышала пылью и сбивала ноги в кровь? Ты этого хочешь?!
Мычка отступил, выставив перед собой ладони, сказал защищаясь:
— Да как скажешь. Короткий, так короткий. Все быстрей дойдем.
Зимородок надула губы, бросила обвиняюще:
— Это ты потому так легко согласился, что хочешь от меня отделаться побыстрее! Вот сейчас подумаю, и решу, что лучше длинный.
Мычка поиграл бровями, сказал с неопределенным выражением:
— Это да, длинный, оно конечно лучше. Кто ж спорит-то?
Ухмыляясь, он двинулся вперед. Зимородок некоторое время буравила спину спутника взглядом, пытаясь понять, что тот имел в виду, наверняка очередную пакость! Но, так ничего и не придумала, засеменила следом, на всякий случай придав лицу оскорбленное выражение.
На очередном повороте Мычка свернул, двинулся в сторону темнеющей неподалеку рощи. Зимородок некоторое время вертела головой, пытаясь увидеть знак, или хотя бы след, указывающие на некую дорогу, но, в итоге, бросила тщетные попытки, предоставив спутнику самому отыскивать едва заметные наметки. Взялся ее вести, вот и пусть ищет! Тем более, кому еще заниматься подобным вздором, вроде разглядывания невнятных отпечатков чьих-то ног, как не охотнику?
Мычка двигался легко, изредка поглядывая по сторонам, однако, сердце нет-нет, да екало: что если корчмарь обманул, или ошибся, и они идут вовсе не в ту сторону, удаляясь от места назначения? Конечно, не сложно вернуться, переспросить, а то и вовсе двинуться своим путем, но, раз зародившись, надежда не отпускает, требует искать дальше. Опять же, неудобно перед спутницей. Ладно бы промолчал, но дернуло же покрасоваться, перья распустить. Теперь выход один — идти до конца.
Роща приблизилась, вознеслась зеленой стеной. Опушенные листвой ветви растопырились, отгоняя непрошенных гостей: ни дорог, ни тропок. Мычка нахмурился. Если уж здесь, рядом с деревней, нет даже намека на проход, откуда возьмется дальше? Взгляд метнулся в одну сторону, вернулся, вновь устремился вдаль. В сочной зелени листвы что-то показалось неверным. Ощутив, как в предвкушении забилось сердце, Мычка прошел несколько шагов.
А вот и искомое. Иссеченный молнией здоровенный обломок ствола, почерневший, изъеденный жуками-древоточцами, но по-прежнему возвышающийся, словно бессменный страж. А прямиком возле ствола — прореха. Пушистый, как перья глухаря, подлесок раздвигается, образует неширокий проход. Случись кто рядом, не знающий о тропе, не заметит, пройдет мимо.
Уткнувшись в спину Мычке, Зимородок очнулась, завертела головой, заметив зев прохода, округлила глаза.
— Это она и есть, тропка?
Мычка кивнул, сказа довольно:
— Она самая. Конечно, если я ничего не напутал. Хотя, не думаю, не так уж много здесь дорог.
Зимородок передернула плечами, сказала с опаской:
— Странная какая дорога, из ниоткуда начинается, в никуда ведет.
— Действительно, начинается странно. Ну а куда ведет, скоро узнаем, — отозвался Мычка бодро.
Он сделал шаг, другой, и вскоре растворился в зелени, Зимородок бросилась следом, не желая оставаться одна даже на миг. Случай у источника накрепко засел в памяти, и меньше всего ей хотелось при следующей подобной встрече оказаться одной. Конечно, вершинник непонятлив, а зачастую просто невыносим, но уж лучше он со своими странными понятиями о чести, чем местные молодчики без стыда и совести, с горящими похотью глазами.