— Рудый, тебе еще мальчишек по улице гонять! Уймись, стыда не оберешься. — Взглянув на Мычку, произнес холодно: — Парень, иди по добру. Наместник сегодня не принимает.
Рудый оскалился, добавил с насмешкой:
— А бродяг в обносках, вроде тебя, не принимает вообще.
Подчеркнуто не замечая рыжего, Мычка сухо произнес:
— Одежда доступна каждому, достоинство — удел немногих. — Добавил, обращаясь к остальным: — Как я могу поговорить с наместником, если не сейчас, и не в этих… обносках?
Воин, что обратился первым, и с тех пор молчал, оскалился в белоснежной улыбке, воскликнул весело:
— Вот неугомонная душа! Сказали тебе — не будет он говорить, хоть в перья ты нарядись, хоть в рубаху расписную.
Чувствуя, как земля уходит из-под ног, но не желая сдаваться, Мычка спросил в отчаянье:
— Но разве может такое быть? Или… наместник не разговаривает вообще?
Парень гоготнул, бросил со смешком:
— Разговаривает, еще как разговаривает, но не абы с кем. Вот если бы ты был каким купцом, одним из старейшин города, или сотником стражи… ну, пусть даже десятником, иногда он снисходит и до них, тогда пожалуйста. А без того — даже не думай.
Ощутив, как вновь затеплился угасший уголек надежды, Мычка вкрадчиво произнес:
— Чтобы получить звание старейшины, нужно долго прожить на одном месте. У купца должно быть много денег. Но… что необходимо, чтобы стать десятником?
— Как минимум попасть в сражу, — терпеливо произнес высокий. — Ты узнал все что хотел?
Мычка расплылся в улыбке, сказал с подъемом:
— Благодарю за подробные объяснения… А, как попасть в стражу?
Из-за проема дверей, где уже некоторое время стояли несколько воинов, с интересом прислушиваясь к беседе, донесся смешок. Рудый, что уже успел успокоиться, нехорошо оскалился, сказал обманчиво мягко:
— Хочешь попасть в стражу? Легко! Только сперва небольшая формальность.
— Рудый… — Высокий поморщился.
Тот развел руками, сказал со злой улыбкой:
— Никакого позора. Он сам напросился. — Он перевел взгляд на Мычку, сказал свистящим шепотом: — Конечно, если не боишься.
Мычка расправил плечи, сделал шаг вперед, и хотя от нехорошего предчувствия сжалось сердце, сказал просто:
— Я готов.
— Рудый. — Высокий поморщился, будто хлебнул горечи, сказал укоризненно: — Мальчишка, хоть и понавешал на себя оружия, хорошо, если знает с какой стороны за меч браться. Он же тебе на один зуб, даже разогреться толком не успеешь. А тем кто рядом потом рубахи чистить. Ведь не можешь же аккуратно.
Рудый сделал невинное лицо, сказал радостно:
— Я и не полезу. Вон, пусть из парней кто выйдет, все одно глаза лупят попусту.
Высокий покачал головой, не глядя на Мычку, произнес:
— Парень, пока есть возможность, шел бы ты…
Мычка упрямо тряхнул головой, так что волосы взметнулись, взблеснув на солнце, сказал тверже:
— Я готов. В чем заключается испытание?
Высокий вздохнул, махнув рукой, сошел с крыльца, встал неподалеку, подчеркнуто глядя в сторону. Зато рыжий оскалился, впечатав кулак в ладонь, сказал со злой радостью:
— Ну вот и славно. А испытание простое. Против тебя выйдет один из наших. Ты должен остаться на ногах. — Заметив, как лицо Мычки разгладилось, он нехорошо прищурился, добавил без улыбки: — Но это обычная проверка. Ты же у нас случай особый. Оружие, вижу, неплохое, да и вид бывалый. Так что кулачным боем не обойтись.
Мычка понимающе кивнул, повторил с ноткой нетерпения:
— Я готов.
Глава 11
Рудый бросил одному из вышедших:
— Щербень, выходи, видишь, новичка надо, ха-ха, проверить.
Названный Щербнем плечистый, приземистый парень, с коротким ежиком волос и широкой щербинкой меж передними зубами, вышел из-за спин товарищей, поинтересовался с понимающей улыбкой:
— Проверять быстро, или растянуть удовольствие?
Рудый ухмыльнулся.
— Растяни. Не зря же мы пришлого слушали, время теряли. Да и народу понабежало, глядишь, кому настроение поднимешь.
Народу заметно прибавилось. Из дома появились еще с пяток воинов. Кто-то выглянул из окошка, кто-то просто повернул голову, смотрел с вялым любопытством. Щербень лапнул рукоять, потащил меч из ножен, не отрывая от соперника презрительного взгляда. Шелестнуло, тускло сверкнул клинок, крутанулся, с гулом разрубив воздух.
Мычка сбросил заплечный мешок, потянулся к мечам. Не дожидаясь, пока соперник вооружиться, Щербень перекосил рожу, угрожающе качнулся вперед. Мычка не пошевелился, лишь улыбнулся краешком губ. Слишком грубо, чрезмерно напористо. Так не начинают бой, тем более, если времени в избытке, а противник незнаком. Мечи прыгнули в руки, пальцы стиснули рукояти, ощутив успокаивающую потертость кожаных ремней, взгляд ушел с лица соперника, привычно спустившись на уровень груди. Что бы соперник ни сделал, сперва шелохнется корпус, совсем немного, всего чуток, но этого хватит.