Противник ухмыльнулся, рванулся, целя в живот, но на этот раз уже по настоящему. Вспыхнуло пламя клинков, звякнуло коротко и зло. Донесся шепоток удивления, а Щербень оторопело уставился на меч, что вдруг разом оказался в пыли под ногами. Косясь на Мычку, он осторожно поднял меч, встал наизготовку.
Мычка чуть пригнулся, замер в ожидании. Щербень потемнел лицом, в глазах зажглись нехорошие огоньки, не иначе заподозрил — противник не из легких. Шушуканье и разговоры зрителей отдалились, отошли на задний план, окружающее истаяло, подернулось дымкой, остался лишь соперник. Нельзя отвлечься, пропустить даже малейшее касание. Ведь правил ему так и не сказали, и вполне может случиться, единственная капля крови склонит чашу весов не в его пользу.
Удар. Клинки соприкасаются, высекая россыпь мелких злых искр, разлетаются, чтобы встретиться вновь. Еще удар. Противник стал осторожнее, на рожон не прет. Но это не имеет значения. Один клинок против двух не выстоит, лишь потеряет время. Или он решил взять измором? Пожалуй, пора заканчивать.
Мычка взмахнул руками, двинулся танцующим шагом, так что клинки взвихрились, замелькали, как крылья. Щербень отшатнулся, попятился, с трудом успевая парировать. Удар. Удар. Удар. Один из клинков шаркнул по груди, прочертив в коже доспеха глубокую борозду. Другой ужалил незримо, отчего кожа на предплечье разошлась, набухла красным. Щербень побледнел, в глазах метнулся страх. Отбросив осторожность, он взревел, кинулся занося руку для сильнейшего удара, что сокрушит врага, разрубит, вобьет в землю по ноздри.
Пригнувшись, Мычка бросился вперед и чуть в сторону, нырнул, уходя от удара, чтобы мгновенье спустя появиться сзади, хлестнул обеими руками, метя в незащищенный затылок. Ушей коснулся исторгнутый десятком глоток вздох. Но, за долю мгновенья до удара, руки повернули мечи, одновременно ослабляя силу, и вместо того, чтобы начисто срезать голову, клинки лишь звучно шлепнули соперника по затылку.
Щербень с грохотом завалился на землю, некоторое время пытался встать, но лишь скреб пальцами пыль, да слепо ворочал глазами, оглушенный и беспомощный. Мычка поднял глаза. Меньшая часть воинов смотрели на поверженного, кто с сожалением, а кто и со злорадством, взгляды же остальных прикипели к гостю. Мычка ощутил на себе десятки шустрых жуков, что деловито обшаривают руки, топчутся по лицу, щекочут лапками кожу, еще не решив, вспорхнуть ли, полетев по своим делам, либо вонзить крючья челюстей.
Отыскав глазами рыжего, Мычка взглянул с вопросом. Рудый стоит на прежнем месте, скрестив руки на груди, на лице безразличие, однако желваки вздулись, а глаза мерцают недобрым огнем. Медленно-медленно воин повернув голову, их взгляды пересеклись. Разум подсказывает, что лучше бы опустить глаза, а то и вовсе повернуться, ведь прямой взгляд везде расценивается, как вызов. Нужно ли показывать силу, обретая врагов прямо с порога? Ведь цель совсем в другом. Лучше остаться незаметным, словно мелкая лесная мышь, так легче достичь цели, не привлекая ненужного внимания. Вот только что-то глубоко внутри не дает отвернуться. Темная и древняя, как мир, сила не желает покориться, вздыбливает шерсть, скалит незримые клыки, не желая признавать превосходство чужака.
Ощутив вызов, Рудый задышал чаще, губа приподнялась, обнажая зубы, плечи раздались. Однако, высокий воин, что до последнего мгновенья словно бы не обращал внимания на происходящее, громко произнес:
— А парень неплохо владеет оружием! Одеть, обуть, подучить немного… Глядишь, что путнее и получится. Что скажете?
Произнесенные в полной тишине, слова будто сломали некую преграду. Воины заулыбались, послышались шутки, кто-то принялся помогать Щербню, кто-то наоборот, ушел, разочарованный, что веселье закончилось. Его обступили, принялись хлопать по плечам, одобрительно похохатывать. Мычка сперва напрягся, но, не ощутив вражды, расслабился, заулыбался в ответ. Откликаясь на просьбы, охотно показывал оружие, и позволял щупать «невиданные лохмотья», как обозвали местные его рубаху и штаны.
Внезапно шум прекратился, будто у всех вокруг поотнимались языки, лица посерьезнели. Воины начали поспешно расходиться, словно получив неслышимую команду. Мычка сперва не понял что происходит, а когда повернулся, прямо на него, от крыльца самого большого здания двигались трое мужчин.