— Спрячь подальше и постарайся не потерять. — Заметив сомнения в глазах ученика, он нахмурился, сказал с нажимом: — И не надейся на память. Что бы ты там не напредставлял о городе, в реальности все окажется совсем не так. И вот еще…
Упрятывая карту, Мычка ненадолго отвлекся, а когда повернул голову, взгляд наткнулся на лежащую на ладони наставника блестящую полоску желтого металла, свернутую в круг. С одного боку полоска расширена, бугрятся мелкие выступы. Приглядевшись, Мычка охнул от удивления. Бугорки и ямочки, на первый взгляд разбросанные без всякого порядка, оказались изображением не то неведомого зверя, не то и вовсе демона. Отраженный в металле лик смотрит сурово и требовательно.
Филин протянул руку.
— Возьми. Этот знак покажет, что ты пришел от меня, а не просто придумал красивую историю.
Осторожно забрав вещь, Мычка произнес с восхищением:
— Невероятно красиво, для чего эта вещь?
Филин отмахнулся.
— Пустышка, украшение. Топорная работа посредственного мастера. В мире существуют намного, намного более прекрасные вещи. В нашем случае имеет значение лишь изображение. — Заметив, что вершинник потащил кольцо за пазуху, Филин поморщился, сказал с отвращением: — Экая темень. Да на палец, на палец надень! Потеряешь.
Покраснев, Мычка принялся примерять кольцо, удивляясь, как такая простая мысль не пришла сразу. С третьей попытки удалось пристроить украшение на безымянный палец. Отодвинув руку, Мычка повертел ладонью, любуясь отблесками света, сказал с восторгом:
— Даже если в этом нет никакого смысла, все равно, вещь невероятно красива.
Филин поморщился, отозвался ворчливо:
— Может и так, да только, как из леса выйдешь, шибко не красуйся. Там и за меньшее голову снимут, не то что… И последнее. Дорога тебе в деревню рыбарей. Как зайдешь, ищи скособоченный дом. Он отдельно стоит, на отшибе, возле излучины. Найти не сложно, спутать трудно. Когда идти — твой выбор, но лучше по темну. Местные чужих не приваживают. — Он хмыкнул. — Да ты и сам знаешь. Ну а потом на юг.
Мычка ненадолго задумался, сказал:
— Деревни попадаются редко. Города больше деревень, а значит попадаются еще реже. Но, не случится так, что я приду не туда?
Филин кивнул, сказал с одобрением:
— Хороший вопрос. Тот город отличается от разбросанных окрест селений, как бер от белки, он гораздо, гораздо больше. Но главное не это. Город лежит у подножия скалы. Огромная одинокая гора, с источенной пещерами почерневшей сердцевиной. Едва увидишь — поймешь о чем речь. — Он помолчал, сказал в раздумье: — Вроде, ничего не забыл. Ах, да, спутника твоего Зимородком кличут. Ну а теперь…
Подземник подался вперед, обхватив ученика, крепко прижал к груди. Не ожидав подобного проявления чувств от наставника, Мычка застыл, прислушиваясь к разливающемуся в груди ощущению спокойствия и уверенности. Все будет хорошо. Даже если это последняя встреча, и они никогда больше не увидятся. Благословление наставника всегда будет с ним, что бы ни произошло.
Отстранившись, Филин вновь стал привычным, таким, как и всегда, скептически скривив губы, произнес насмешливо:
— Иди уже, а то корни пустишь.
Мычка вздохнул. Последний жест наставника оказался той самой малостью, коей не хватало, чтобы привести душевное равновесие в норму. Мир вновь наполнился красками, а мучительное чувство потери отступило, превратилось в грусть, легкую и прозрачную, словно одинокое облачко в ясный день.
Заплечный мешок занял привычное место, рука вновь прошлась по телу, проверяя, насколько хорошо закреплено оружие, не спутались ли ремни, как плотно сидят в колчане стрелы. Но даже убедившись, что все в порядке, пальцы вновь и вновь касались одежды. Ощутив, что оттягивает неизбежное, Мычка опустил руку, поспешно вышел из дома.
Наставник вышел следом, остановился в дверях. Мычка обернулся, чувствуя, как из глубин вновь поднимается волнение, поспешно сказал:
— Я ухожу, но обязательно вернусь. Раньше или позже, мы вновь увидимся. А теперь… прощай.
Он развернулся, поспешно зашагал, лопатками ощущая взгляд учителя. Дом уже давно скрылся, деревья окружили плотной стеной, но Мычка не оглядывался, словно боялся, что стоит повернуть голову, и ноги сами понесут назад. Упрямо наклонив голову, и закусив губу, он шел и шел.
А позади, возле дома, вперив взгляд в пространство, стоял Филин. Плечи подземника поникли, взгляд затуманился, а у переносицы залегли глубокие складки. Парнишка, которого он когда-то спас, а затем научил почти всему, что знал сам, с каждым мгновением удаляется от дома, унося с собой частичку души. Он и сам не заметил, как успел полюбить простого, где-то бестолкового, но удивительно прямого и честного вершинника.