Мычка шел, привычно вслушиваясь в шорохи и стуки, поглядывал по сторонам, время от времени с силой вбирал ноздрями воздух, пытаясь уловить хотя бы намек на приближение деревни. Однако, ничего не менялось. Лес оставался девственно чист, без малейших следов топора или черных проплешин кострищ, отовсюду доносилась беличья трескотня и птичьи трели, а воздух полнился запахами сырости и хвои.
Мысли истаяли, убаюканные равномерной походкой, улеглись опасения. Мычка погрузился в близкое к дремотному состояние, какое возникает, когда приходится долго идти. И хотя взгляд по-прежнему шарит вокруг, а ноги то и дело переступают ямы и валежины, сознание сворачивается, уходит вглубь, где дремлет, готовое мгновенно развернуться, чтобы оценить надвигающуюся опасность и подготовить тело к действию. Бывалый охотник может таким образом идти долго, не выказывая усталости, и лишь под вечер, остановившись на ночлег, с удивлением ощутить, как ноют утомленные переходом мышцы.
Впереди поднялось темное, замаячило угрожающей тенью. Вздрогнув, Мычка остановился, пригнулся, готовый к сопротивлению. Впереди, в десятке шагов, возвышается частокол, заостренные колья грозят небу почерневшими зубами. Уши дернулись, а ноздри зашевелились. Миг, другой, и мышцы расслабились, а на губах заиграла улыбка. Ленивый брех псов, негромкая речь людей, терпкий запах рыбных отбросов. Он нашел искомое. За околицей, безмятежная и сонная, раскинулась деревня рыбарей.
Глава 4
Мычка поднял горсть хвоинок, подбросил, проследив за падением, с удовлетворением кивнул. Ветерок со стороны деревни, что весьма кстати. Потомки волков — псы, хоть и живут рядом с человеком, но нюх не потеряли. Будет неприятно, если его заметят раньше необходимого. И хотя жители деревни вряд ли пойдут проверять, кого именно учуяли собаки, лучше отойти, но сперва…
Мычка крадучись подошел к ограде, выбрав одну из многочисленных щелей приник глазом. Взгляд заскользил, отмечая знакомую картину: покосившиеся избы, груды рыбьей чешуи и костей, оставшиеся от вырванных с корнем древесных великанов заполненные водой ямины. Он был здесь почти половину цикла назад, и всего седьмицу, но сердце защемило. Здесь он встретил новых, удивительных людей, познал блистающую вершину всепоглощающего чувства к женщине, и черную бездну предательства.
Отбросив неуместные воспоминания, Мычка сосредоточился, отыскивая нужный дом, но среди ближайших изб ничего похожего не заметил. Брови дрогнули, сошлись на переносице, но тут же вернулись на место. Мычка хлопнул себя по лбу, вспомнив что именно говорил наставник, двинулся вдоль ограды, для верности отступив на десяток шагов.
Каждую сотню-другую шагов он останавливался, приникал к очередной прорехе между жердей, осматривался, после чего шел дальше. Когда впереди замаячила река, а нужной избы так и не появилось, он занервничал, остановился, в досаде кусая губы. Что случилось, ведь он точно следовал указаниям? Или, за прошедшие циклы село увеличилось, расползлось, и дом, что по ту пору находился на окраине, теперь нужно искать ближе к центру? А быть может все намного проще? Дальний родственник Филина неспешной жизни в деревне предпочел свободу и приключения, и уже давно покинул селян, а дом за ненадобностью растащили на дрова.
Пока пальцы нервно теребили ремни перевязи, взгляд скользил вокруг, время от времени возвращаясь к блестящей ленте реки, пока не остановился, завороженный серебристыми переливами бегущего по камням потока. Под спудом скованных оцепенением мыслей возникло смутное воспоминание, и чем дольше он смотрел на воду, тем яростнее зудело под черепом. Пытаясь поймать ускользающую мысль, Мычка подошел к самому берегу, окинул взглядом русло.
Река выходит из леса. Ближайший участок прямой, как древко стрелы, лишь возле противоположного конца деревни водный поток изгибается, круто уходит в сторону. Мычка покачал головой, коря себя за ненужную поспешность. Объяснение оказалось настолько очевидным, что даже странно, как не пришло в голову сразу. Развернувшись, Мычка зашагал в обратном направлении. На этот раз подглядывать в щели не требовалось и он быстро достиг нужного места.