- Алиса, - представилась я, после чего моему примеру последовали девушки.
Я даже не пыталась запомнить их имена, потому что уверена - мы больше никогда не заговорим, да и они вряд ли вспомнят меня, если мы случайно пересечемся где-нибудь.
Весь этот обед показался мне одной большой пыткой – глупые шутки, на которые приходилось заставлять себя улыбаться, сплетни и ужасный салат без соли. Я жалела, что согласилась на приглашение Кати, так что, надеюсь, это было в первый и последний раз.
Уже после работы, возвращаясь домой, я чувствовала подавляющую усталость, словно из меня выкачали всю энергию, и не было сил даже думать из-за навалившейся мигрени. Так заканчивалось подавляющее большинство моих дней. У этого не было видимых причин, для меня просто существовать в социуме уже было тяжелой работой. Я словно вынуждена бежать из последних сил просто для того, чтобы оставаться на месте.
Буквально вваливаясь в свою крохотную квартирку, я чувствовала подступающие слезы от перенапряжения нервной системы и успокаивала себя, как маленького ребёнка, приговаривая:
- Вот так, ещё немного и этот день закончиться. Скоро всё будет хорошо, ещё чуть-чуть. Всё будет хорошо…
Это кажется таким глупым – я прекрасно знаю, что ничего хорошего меня не ждёт, что всё останется неизменным, но продолжаю это говорить. Я не понимаю, как это делают другие, нормальные люди, как они работают, добиваясь успехов, заводят семью, если мне тяжело даже просто дойти до кухни после работы и поужинать. Почему я такая «не нормальная»? Ведь у меня всё в порядке: есть работа, жильё, образование и ничего непоправимо-ужасного за последние два года не произошло. Тогда почему мне так плохо, почему я продолжаю страдать и не могу просто жить без этой пустоты внутри? На Земле живут тысячи людей с худшей судьбой, нежели у меня, и от этого я чувствую себя до жути неблагодарной.
На часах семь вечера, но за окном уже темно, поэтому квартира тоже погружается во тьму, ведь я не включаю свет. Из окна спальни периодически появляются отблески от проезжающих машин, мне этого вполне хватает, чтобы стянуть с себя офисную одежду и переодеться в домашнюю футболку и шорты. Но, кажется, что это была последняя капля на сегодня - я обессиленно опускаюсь на ковер под ногами.
Сидя уже с час на полу в пустой квартире, мне кажется, что весь этот мир не имеет значения, и вся моя жизнь не имеет смысла. Но можно же найти или создать свой собственный смысл, так ведь говорят? Вот только я не хочу. Я не хочу смысла, не хочу цели, не хочу удовольствия или чего-то, что тронуло бы меня. Я пустая внутри, словно от человека осталась лишь оболочка – это именно то, что преследует меня. Я не чувствую, что причастна к чему-либо, не чувствую, что имею какое-либо значение и не чувствую, что нуждаюсь в чем-то. Прямо сейчас я хочу просто раствориться.
Слушая тиканье настенных часов, я чувствую, как горячие капли стекают по моим щекам. Они словно кровь и у меня нет сил поднять руку и утереть их. Из груди рвется всхлип, но я прижимаю руку ко рту, чтобы заглушить его – не хочу издавать звуки, занимать место, дышать, не хочу вообще существовать. Я обнимаю себя за плечи и начинаю раскачиваться из стороны в сторону. Мне так хочется согреться, потому что кажется, что холод идет прямо изнутри меня и я беспомощна перед ним.
Это так больно. Я не знаю, что со мной происходит и неужели так будет всегда? За два года я привыкла к этой боли в своей груди по вечерам и к этому одиночеству, что душит в своих объятьях, стоит лишь вспомнить о нём. Я знаю, что утром это забудется, воспоминания притупятся, но еще я знаю, что всё это в точности повториться завтра. И так каждый день. Я ненавижу утро, потому что боль и те чувства, что поглощают меня каждый вечер, забываются только для того, чтобы повториться грядущим вечером и заставить меня пройти через этот ад вновь и вновь.
Я дико устала. Слезы забрали последние силы, и я легла там, где сидела до этого, чтобы отдышаться. Это был не конец, конечно же, я плакала снова и снова, стоило только поймать очередную душераздирающую мысль о своей ничтожности. От слез, моя голова начала пульсировать болью в висках и глазницах. В такие моменты я максимально остро ощущала свою беспомощность и одиночество. От этого я казалась себе жалкой и отвратительной.