Утро выдалось паршивое, поэтому и чувствовала я себя соответствующе. Наверняка это отразилось и на моём внешнем виде.
- Прости, - я поднимаю на него глаза и вижу, что он действительно смущен моей реакцией, от этого мне тоже становиться неловко. – Я не хотел тебя напугать. Так, у тебя всё в порядке? – теперь его голос смягчился, будто он говорит с ребенком, отчего я морщусь.
- Да, всё нормально, - отвечаю автоматически, даже не задумываясь, ведь, обычно, людям хватает этого. Но не Марку – он фыркает, как будто я его насмешила.
- Это не ответ, Алис, - говорит он недовольно.
- А что это, по-твоему? – нахмурившись, спросила я. Его настойчивость в данный конкретный момент меня начинала раздражать.
Я не хочу делиться своими переживаниями с кем-то, потому что, зачастую, людям плевать на мои чувства, что, в свою очередь, обесценивает их. И это довольно неприятно. Мне не хочется ему грубить, но его настырность может выйти за рамки.
- Это - дань вежливости и меня такой ответ не устраивает! – чуть повысив голос, произносит Марк.
- Что ты пристал? «Нормально» означает «нормально» и если я говорю так, значит, что бы со мной не происходило, это для меня в порядке вещей, - говорю я грубо, чтобы показать, что я не настроена, развивать тему, потому что это уже «запрещенная территория». - До этого момента всех остальных устраивал такой ответ, - бурчу я себе под нос.
Я стараюсь не смотреть на него и держать взор прямо перед собой, в то время как Марк буквально прожигает меня глазами.
- Не сомневаюсь, - говорит Марк язвительно, - Но, во-первых, не ровняй меня с другими, ты меня совсем не знаешь. А во-вторых, это глупо - кусать руку, которая пытается тебе помочь.
Я удивлённо смотрю на него. Что это вообще должно значить? Он глядит на меня хмуро, и в его глазах я вижу сожаление о сказанных словах. Но как только я открываю рот, чтобы спросить его об этом, он разворачивается и отходит от меня. Что ж…
Больше мы с ним не говорили. Весь день я варилась в собственных мыслях, и всё это время у меня было чувство, будто я упустила что-то важное, словно соломинка выскользнула прямо у меня из рук. Мне было жаль, что я говорила с ним грубо, ведь, может быть, он действительно хотел мне помочь. Эта мысль вызвала во мне волну скепсиса, но между тем мне всё равно хотелось бы в это верить. Я так устала от чувства ненужности, что даже призрачная надежда на понимание влекла меня как огонь мотылька. А Марк давал надежду - он был первым человеком за долгое время, который давал, а не высасывал из меня энергию. Я вдруг ощутила болезненный холод от мысли, что могу упустить возможность хотя бы поговорить с ним еще раз.
Когда мы вернулись в отель, было уже за полночь. Я чувствовала себя подавленной и измотанной, казалось, что все мои эмоции просто исчезли, оставив в груди зияющую дыру. Мне очень хотелось поскорее забраться в свою постель, но я боялась, что если не поговорю с Марком сегодня, если не заставлю себя это сделать, то уже навсегда потеряю ту призрачную надежду, что так нужна мне.
- Марк, можно с тобой поговорить? – он остановился, посмотрел на меня и кивнул, а Виктория Андреевна просто прошла дальше, направляясь в свой номер, даже не оглядываясь, всем своим видом показывая, что это её мало волнует.
Мы остановились около окна и, оглядываясь на просторный и пустой коридор, я не могла найти в себе сил начать. Марк же просто стоял и молча смотрел на меня. Я подняла глаза на него, потому что мне казалось, что он будет раздражен моей назойливостью, но нет. Он смотрел на меня спокойно лишь с крупицей любопытства.
- Прости, я не должна была говорить с тобой так грубо сегодня утром, - начала я, опустив взгляд. – Я не хотела…
- Стой, подожди! – прерывает мою заготовленную речь Марк. Я всё так же стою, опустив глаза, чувствуя неловкость и беспомощность. Но дальнейшие слова Марка заставляют меня удивленно посмотреть на него. – За что ты извиняешься, Алис? Ты ни в чем не виновата передо мной. Да, мы немного поспорили утром, но это же было не серьезно, верно?
И он улыбается так спокойно и безмятежно, будто предлагая мне тоже расслабится. В его глазах я вновь увидела ясное летнее солнце, что могло согреть меня. Для него действительно это было не серьёзно, это же Марк. Он не обиделся, не зол на меня и всю эту холодность и отчужденность между нами я придумала сама, и целый день мучила себя исключительно я сама. От облегчения я почувствовала, как к глазам подступили слёзы. Всё это забрало мои последние силы.