И зашагал в замок, не оглядываясь.
Черт возьми, кажется, он страшно зол...
- Мария Львовна, - строго начал отчитывать меня опекун, когда за нашими спинами закрылась дверь кабинета, - ваше поведение недопустимо. Вы отправились в неизвестном направлении, взяв с собой только Трофима. Я даже не говорю о том, что это нарушение приличий, но то, что вы подвергаете опасности свою жизнь, умолчать не могу. На дорогах небезопасно, и вы поступили очень опрометчиво, не взяв с собой стражу. Трофим и те стражники, которые выпустили вас будут наказаны. Впредь, прошу вас, проявляйте благоразумие...
Он еще не договорил, как я зашипела в ответ:
- Не смейте.
- Что? - опешил мой женишок. Он уже сел за стол и теперь смотрел на меня взглядом директора школы, а я взгромоздилась на свое любимое кресло и должна была, по всей вероятности, быть послушной школьницей. Но сегодня в мои планы это не входило.
- Я говорю, - твердо повторила я, - не смейте наказывать стражников и тем более Трофима. Это я велела ему вывезти меня из замка. Вся поездка целиком и полностью на моей ответственности.
- В таком случае, я запрещаю вам покидать территорию замка, - закончил разговор женишок. И добавил, увидев, что я недовольна, - это для вашего же блага, Мария Львовна.
Он взял со стола какие-то бумаги и начал изучать, всем своим видом показывая, что я могу уходить. Но я была с этим не согласна.
- В таком случае, можете прямо сейчас отправить меня на конюшню, - меня трясло от злости, хотелось наорать на этого наглеца. Но я знала, тогда он просто посчитает меня несдержанной истеричкой и велит Евстигнею дать мне успокоительный отвар. - Потому что я не собираюсь больше сидеть в замке. У меня есть неотложные дела, за его пределами, и я буду выезжать тогда, когда мне надо, и столько раз, сколько мне надо. И все, что вы можете сделать, это выделить мне пару стражников для сопровождения. Хотя я справлюсь и без них.
- Нет, Мария Львовна, - покачал головой охотник за наследством, - я запрещаю. И это не обсуждается. Еще одна такая поездка, и я переведу Трофима на работу в поля.
- Значит я обойдусь и без Трофима, - теперь уже я закончила разговор, сползла со стула и направилась к двери, - вам не запереть меня в замке, Михаил Андреевич. С этого дня я буду выезжать с сопровождение или без. И вам придется принять это.
- Прекратите истерику, - поморщился он и отбросил документы, - я, как ваш опекун, и жених, не могу позволить вам рисковать жизнью на дорогах. Вы не понимаете, что такое разбойники и что они могут с вами сделать.
- Еще неизвестно что страшнее, - ответила я, злость прошла, оставив после себя холодную ярость, - попасть в лапы к разбойникам или стать женой охотника за наследством. И вы, кажется, забыли, если меня признают дееспособной, я смогу отказать вам в браке!
Кажется, я, наконец-то, достала его, вон как заблестели глаза, но выдержке барона можно было только позавидовать. В его голосе не слышалось ни капли тех чувств, которые сверкали в его глазах:
- В таком случае, Мария Львовна, вы потеряете наследство, за которое вы так яростно боретесь. И не думайте, что граф женится на вас, без приданного вы ему не нужны. Его финансовое положение сейчас весьма затруднительно, и внезапное появление в забытом поместье означает только одно, он решил попробовать завладеть вашими деньгами.
- И что? - приподняла я брови, хотя, конечно, было немного обидно. Сползла с кресла и сделала шаг к двери, - это всего лишь значит, что он ничем не хуже вас. И, вообще, я лучше сдохну в канаве от нищеты, чем...
Он перебил меня:
- Вы безобразно выражаетесь. Вам следует с большим вниманием относиться к урокам этикета.
- А не пошли бы вы, - от всей души послала я его в пешее эротическое путешествие.
- Мария Львовна! - вскочил женишок, - да как вы смеете!
- Очень даже смею, - спокойно ответила я и похромала к двери. Нет, я понимала, что поступила не совсем правильно, но зато на душе у меня было хорошо.
Углежоги привезли золу к вечеру. И на следующий день в мыловарне закипела работа. Вчерашняя злость никуда не делась, но трансформировалась в какую-то решительность. И я решила, что могу попробовать сварить мыло адаптированным к местным условиям горячим способом, чтобы оно не лежало два месяца в отстойнике, а уходило на прилавок через пару дней. Мне нужна была возможность ускорить процесс варки мыла.
Горячий способ варки мыла, при котором стадия геля, то есть начала реакции омыления, и сама реакция омыления, ускорялись во много раз за счет подогрева мыльной массы, не нравился мне и дома. Главным образом потому, что кусочки мыла получались не совсем однородные и ровные.