—Выпей.
—Что это?
—Бренди.
—Зачем мне пить?
—Отметить лишение девственности-святое дело.
—Я не пью.
Вернее ей никто никогда не предлагал. Ту брагу, что ставили в их общине, девушкам ее возраста не давали. Но не могла же она сознаться, что никогда не пробовала алкоголь.
—Жаль?
—Что не пью? Нисколько.
—Жаль, что отдала невинность за тушку животного, первому встречному? Сколько тебе? Двадцать три, двадцать пять? Так долго хранила свой цветочек, для кого?
Он так и стоял у окна, сигарета почти дотлела в его пальцах. Бри хотелось разбить бутылку о его голову, за то что унижает ее. Но мужчина ждал ответ.
—А это ценность? Ты не думал, что в нашем мире, для кого-то то это обуза? Теперь смогу без зазрения совести пользоваться своим телом. Ведь сейчас, секс-самая ходовая разменная монета. Просто не с кем было. Мужчины из нашего убежища, помнят меня ребенком, не воспринимают, как женщину. Думаю любой забредший к нам сталкер и стал бы моим первым.
Ее слова почему-то взбесили мужчину, блеск серых глаз был заметен даже в темноте. А что он хотел? Чтобы она начала плакать? Идиот.
Сталкер в два шага преодолел расстояние разделявшее их. Вцепился длинными пальцами в щеки девушки и с силой сжал. Бри подумалось, что останутся синяки. Девушка скривилась и мужчина отпустил ее лицо, притянув за талию к себе.
Теперь их разделяла лишь тонкая простынь и она снова чувствовала бедром, его восставший член.
—Ты лучше выпей, потому что отпускать тебя, сегодня ночью, я не намерен.
Бри кивнула и сладко приложилась к горькой бутылке.
Ей не нравился Джон Баркер, но безумно нравилось, что он делает с ней.
Глава 4.
Голову разрывало на миллион маленьких кусков, во рту все пересохло, горло саднило. Между ног тянуло приятной болью, и Бри понимала, нормально свести их вместе она сможет не скоро.
Она ушла от сталкера с первыми лучами солнца. Уползла, если быть точнее.
Стыд накрывал ее с головой, давил сильнее похмелья.
Не пила алкоголь и не стоило.
Ночью было весело. Они курили, пили и занимались любовью. Снова и снова. Снова и снова.
Вчера в постели мужчины, все что происходило, казалось ей нормальным. Сегодня она отчетливо понимала, как низко пала и какой шлюхой была. Оставалось надеятся, что он никому ничего не расскажет. Иначе Бри просто сойдет с ума от позора.
Интересно, Маргарет и Стефания чувствуют себя так же мерзко? Согласились ли они вообще? Пошли ли отрабатывать сегодня ночью еду для общины, как Бри? Или сохранили честь и отказались?
От самобичевания ее отвлекла открывшаяся настеж дверь ее комнаты. На пороге стоял, Джон? Как он узнал, где она?
—Ты слишком долго спишь.
—После твоего гадкого пойла.
Он снова скалился, а Бри зарылась лицом в подушку., не в силах поглядеть ему в глаза. Стыд невозможно было пересилить.
—Мы с парнями решили немного задержаться у вас, слишком уж нам пришелся по нраву ваш радушный прием.
Бри хотелось завыть. Что она и сделала, заскулила в одеяло.
Значит Марго и Стеф тоже сегодня ночью спали не у себя. Вот только они обе не были невинны. Да и постарше Бри. А Джон никак не хотел оставить ее в покое.
—Вставай красотка. Мы идем в ближайший город. Нужно же рассчитываться с вами. Ты с нами? Твой арбалет будет неплохим подспорьем.
Разговаривает с ней , будто не пихал свой член во всевозможные отверстия ее тела.
Стоп! О чем он? Выйти за периметр?!
—Я не умею стрелять в людей. Лишь в мелкую дичь.
—Мутанты не люди. Просто дичь. Крупнее и неповоротливее кролика.
—Я не выходила за стены, дальше, чем на сто метров. Лет так восемь наверное. Там опасно.
—Не опаснее, чем сидеть взаперти, голоде и без лекарств. И к мутантам привыкаешь и стадам зомби. Твоему отцу нужен инсулин, так что поднимай свою сладкую задницу и собирайся, через час выходим. Это кстати тебе, завалялось на дне рюкзака. Мне не нужно, не нравится, отдай кому-нибудь.
Джон бросил на стол какую-то мелочь и вышел из комнаты.
Он чертовски прав! Отец не выживет без лекарств! Приступы все чаще, беспамятство все дольше. Медовая вода и жирная еда уже не помогают поднять сахар в крови.
Разве ей выпадет еще шанс, выйти за ворота в компании вооруженных сталкеров и затариться в городе необходимым? Вряд ли. Будет потом внукам о смелости бабки в молодости рассказывать.
Но и опасность есть. Сделают ее сексуальной рабыней, похитят, а как наиграются-убьют?