***
Я слышала её рыдания, которые она пыталась заглушить, уткнувшись в подушку. Мне было страшно. Потом она подошла к зеркалу, образок уже был на цепочке. Простая серебряная незамысловатая цепочка держала то, что теперь было моей жизнью. Ленка надела цепочку на шею. Её глаза были красными от слёз, смотреть в них было невозможно, мне даже показалось, что они треснули пополам, такая в них застыла безысходность. А потом она меня поцеловала. Она меня поцеловала! Я почувствовала прикосновение её горячих шершавых губ. Мне захотелось утешить её, сказать, что я здесь, и всё хорошо. Но хорошо не было, и теперь уже никогда не будет. Я бы закрыла свои глаза, чтобы не видеть её невозможных пустых зелёных, но и этого я сделать не смогла. Мне оставалось только смотреть на неё и умирать снова. В который раз после своей смерти я уже умирала?
- Маргарита, - шептала она. - Маргарита.
Я не знаю, какую из Маргарит она тогда звала. Ни одна из нас не могла ей ответить.
***
Школа. Ни одно место в жизни люди так не любят и ненавидят одновременно. Я была рада снова вернуться в школу. Я видела растерянные лица одноклассников участливо глядевших на Ленку и снова радовалась. Обо мне скучали, меня помнили, меня не хватало. Даже в учительских глазах я читала тоску. А в нашем классном кабинете стоял мой портрет в окружении живых цветов. Я бы заплакала, если могла.
В остальном школьный день был обычным школьным днём. Только Ленка теперь уже везде была с Сашкой. Видимо, моя смерть их сблизила, он постоянно во время перемен порывался взять её за руку, а она не отталкивала. И ещё они разговаривали. Наконец-то им нашлось о чём поговорить. Макса в школе не было, это плохо. Я рассчитывала из их разговоров что-то выяснить о Марке. Был ли он на моих похоронах? Скучает ли он по мне? Или может быть снова побежал в жаркие объятия своей стервы?
После школы Ленка завернула к Таньке. Той самой Таньке, чьего брата она хотела спихнуть стерве Анечке. Танька была расстроена. Митька поругался с папой. Оказывается, они уже давно разговаривали сквозь зубы, а сегодня обоих прорвало настолько, что дело чуть до драки не дошло. Ох, и ничего себе новости! Не ожидала от Митьки. Может, он и правда «осчастливил» неведомую мне Марину, сделав матерью в семнадцатилетнем возрасте? Если уж способен поднять руку на отца… Папа у Таньки симпатичный. Ему тридцать восемь, и мы сами собственными глазами с девочками видели, как на него поглядывают девицы разных возрастов. Не будь он Танькиным папой, наверняка, и я бы на него поглядывала со стыдливым интересом шестнадцатилетней скромницы.
Митька пришёл. Такой худой, что я даже испугалась. Он чем-то болен? Митька хмуро бросил «привет» Ленке и заперся в своей комнате.
- Меня так и подмывает рассказать родителям об этом ребёнке, - зло прошипела Танька.
- Так почему не расскажешь? – удивилась Ленка. Странно, что Танька вообще сумела удержать свой длинный язык за зубами так долго, не в её это характере.
- Боюсь, - призналась Танька. – И так вон что творится в нашей семье. Мне сейчас кажется, что с ребёнка-то всё и началось. Митька стал нервным, огрызается на папу.
Ленка шумно вздохнула, явно не зная, что посоветовать.
- Зачем я вообще в его паспорт заглянула, - протянула Танька. – Не знала бы и жила спокойно.
Теперь понятно, каким образом Таня узнала о том, что Митька стал папой: он всё-таки дал своему ребёнку свою фамилию. Значит, младенец, получается, и в самом деле его? Но почему он ничего не рассказал родителям? Боится? Всё-таки девочке было шестнадцать, когда она забеременела. Но как ему теперь вытянуть на себе младенца и его мать? Он ещё учится. Подработка подработкой, но ведь бешеных тысяч за неё не платят. Ещё бы ему не быть раздражительным, небось, всю голову изломал, где денег взять. Жалко Митьку. Хороший он парень. Год назад на наших с ним глазах какой-то подлец-водитель сбил на машине у них во дворе беременную собаку и даже не остановился. Я, естественно, могла только причитать и бессмысленно бегать вокруг бедной животины, в то время, как Митька не побоялся взять её на руки, завернуть в свою ветровку и увести на такси в ветлечебницу. Собака, к сожалению, умерла. А Митька плакал, клянусь, он и правда плакал. Несмотря на то, что мужчины не плачут, а собака в общем-то была простой бродяжкой. Тогда я подумала о том, что из Митьки вырос мужчина.