Короче, въехали мы в город, проехались чуть-чуть по улице Леонарда Коэна и почти сразу свернули на улицу Святого Иакова. Ну вы поняли, да. Она была раньше улицей Юровского, а потом её переименовали. По инициативе православного дальше некуда Якова Вадимовича. Честнее было бы её назвать улицей Рабиновича сразу, но наши политики так не могут, народ не поймёт. А вот всякие святые тёзки, пожалуйста. Лихо выкрутились, падлы. В Среднеокске, кстати, тоже, в своё время соорудили памятник Георгию Победоносцу, который в том городе так же уместен, как памятник полковнику Форресту в Гарлеме. Просто губернатора звали Георгий, угадали.
В общем, проезжаем мы эту улицу Святого Иакова, которая застроена двухэтажными домами 50-х годов, и немецкая работа. Такой квартал — вот, по сравнению с многоэтажками Горного. В общем-то, что описывать его? Скучно, господа. Посеревшие от времени дома, образец местно нищеты. Раньше обитатели этих строений работали на лесопилке и мебельной фабрике, а теперь… короче кто где. Кто и в банды подался от такой беспросветной жизни и стал числиться на той же фабрике, где честно вкалывали их отцы и матери.
О Господи! Так она ещё называется «Лесопильная артель и мебельная фабрика имени Святого Иакова». Кажется, Рабинович совсем оборзел.
— Любимая, — сказал я, надевая шлем. — Давай сегодня не будем такими крутыми вигилантами, а побудем отморозками.
— Чё? — уточнила жена, уже сидевшая в шлеме. Лис тоже поспешно натягивала своеобразную маску.
— Сноси нахер ворота! Вперёд!
Дэдмобиль, заурчав мотором, снёс весьма хлипкие ворота лесопилки. Ну, могли бы и получше поставить, я вам так скажу. Мы ворвались внутрь, промчались по двору, задавив какого-то быка, который своей тушей пытался остановить наш катафалк. Идиот. Жопой поезд или постанавливай.
Рыкнув напоследок, машина остановилась впритык у крыльца небольшого сарайчика, который звался местной администрацией. Вот жлобы же! Такие деньги тут крутят, хотя бы построили что-то приличное! Мы выскочили наружу. К нам уже бежали бандиты, штук пять. Кое-кто вооружён огнестрелом.
— Я возьму их на себя! — крикнула Алиса, доставая клеймор. Она, чё серьёзно, с холодным оружием против огнестрела?
Ах да. Он же магический. Стоило ей крутануть мечом, как пули, которые выпустили уголовники по нам, им же и вернулись. Послышались маты и проклятья. Ладно. Если человек хочет быть героем, я таки разве против?
— Может, я ей помогу? — уточнила жена. — А то вон гляди сколько их тут…
Вот и правда. Бандитов тут оказалось как тараканов и лезли они из всех щелей. Странно. Сколько раз смотрели, перед тем как сюда выехать, то по двору больше десятка не ошивалось. Понятно. Остальные, значит, где-то сидели, ждали своего часа. Так и подмывает добавить, что последнего.
— Не стоит. Девочка отлично справляется, — прокомментировал я, видя, как ловко рыжая отбивает пули клеймором и либо направляет их в уголовников, либо разрубает их на части своим жутким мечом. Нет, действительно, мерзость редкая, все эти мечи света.
Любимая обняла меня и мы, не открывая дверей, вломись в контору. Рядом с Симоняном стояли два его личных охранника, а сам он звонил кому-то по телефону. Марселлинн только улыбнулась, и схватив одного из них за ноги, самого маленького, начала им бить того кто покрупнее. Ребята были против и активно выражали своё несогласие матом и криками, но отмороженную девицу было не остановить. Я тоже решил не стоять и подскочив к Симоняну быстро отнял у него мобильник, самого бандита ткнув локтём в грудь, от чего он присел на стул. Трубка ещё что-то говорила, когда я приложил её к уху, но как будто почуяв подвох, сразу замолчала.