– Господи, помилуй и помози! Пресвятая Владычица, не остави нас грешных, – шептала Василиса.
Она бросилась запирать все выходы, а затем вернулась в спальню.
– Что сделать-то теперь, Прокофьюшка, чтобы никто не подумал, что он её прикончил, – шепнула она, схватывая за руку камердинера.
– Верно ты говоришь. Следовает сей же час что сделать, пока князюшка в себя не пришёл, – решительно ответил Прокофий и задумался.
– А вот что. Первое дело, надо убрать жидовку-то, – сказал он затем. – Мы её сволокём по коридору, через ванную в гардеробную, а оттуда спустим тело в сад, который истоптали да исковеркали хулиганы. А опосля того, я сойду и оттащу её ещё дальше. Давай живей её шляпу и манто; вот они на диване лежат.
Говоря так, он стащил с пальцев покойной кольца, браслеты с рук и серьги из ушей. Затем они с Василисой надели шляпу с накидкой и сволокли труп в уборную, откуда опустили его на веревке в сад, а сбежавший вниз Прокофий оттащил тело дальше и бросил в густой кустарник.
Обливаясь потом и запыхавшись, прибежал Прокофий в ванную комнату, где ждала его Василиса.
– Готово… Пусть-ка сыщут, кто её удавил и ограбил. Два кольца с браслетом я в саду разбросал, а остальное в водосточную трубу спустил. А теперь пойдём, может, Арсений Георгиевич в себя пришёл. Тоже надо умом пораскинуть, что нам с той жидовской падалью делать…
– А я так смекаю, что нам и делать ничего не надо, – сказала Василиса. – Пущай себе там валяется этот святотатец. Князь вполне в своём праве был его пристрелить. Ножик в руке, содранная риза, выковырянные алмазы и жемчуга – улики самые подлинные. Окромя того и мы свидетели.
Вернувшись в спальню, они нашли Арсения в том же положении, как его оставили.
– Чуть было не запамятовала я, что княгиня-то с жидовином этим порешили на «черносотенцев» всё свалить, будто это те здесь грабили в отместку за то, что князь пошёл, значит, каторжников освобождать. Гляди, это они стекла разбили, окно отворили, занавески посрывали, а под окном раскидали туалетные принадлежности, вон – серебряная щётка головная валяется. Экие прохвосты, прости господи, – ворчала глубоко возмущённая Василиса.
Прокофий давал Арсению нюхать нашатырный спирт, а Василиса обтирала ему лицо водой с одеколоном. Наконец, он вздрогнул и выпрямился.
Миновавшее возбуждение сменилось отчаянием. С ненавистью и отвращением посмотрел он на труп и затем нерешительно обвёл комнату взглядом.
– Где она, подлая? – прошептал он, вздрагивая.
– На бойтесь и не тревожьте себя, ваше сиятельство, из-за этой ведьмы. Знать, Господь вашей рукой покарал её за злодейство, – утешал Прокофий.
И он рассказал, что они сделали с Василисой для придания иного вида смерти Зинаиды Моисеевны.
Арсений провёл рукой по влажному лбу, а потом обнял и расцеловал их обоих.
– Теперь надо подумать о папе и несчастной Нине. Может быть, Господь даст мне освободить сестру.
К нему постепенно возвращалась энергия, а ненависть его к Зинаиде вселяла дикое удовлетворение за то, что он убил это чудовище, которое унизило его в собственных глазах. Вместе с вернувшимися силами воспрянула бодрость духа и жажда деятельности.
Пройдя в кабинет отца, он написал Алябьеву письмо, в котором извещал его о гнусной западне, в какую попала Нина, и обещал свою помощь, чтобы освободить сестру.
Самым трудным было найти кого-нибудь, чтобы отнести письмо и, особенно, поскорее вручить его, если Алябьева не было дома. Пораздумав, Арсений решил послать своего денщика, – молодого и очень преданного ему солдата, а тот находился у него на отдельной квартире, куда он переехал, чтобы не жить у отца и быть подальше от мачехи.
Запечатав и надписав письмо, Арсений вышел из отцовского дома, решив, что, как только отправит письмо, будет разыскивать отца; а когда тот вернётся к себе здравым и невредимым, он отправится к Аронштейну требовать у него объяснений и с твёрдым намерением убить его для спасения сестры, хотя бы пришлось потом самому застрелиться. Счастливый случай ему как будто благоприятствовал.
Неподалеку от дома он встретил лакея Алябьева; которого тот, беспокоясь о Нине, послал в губернаторский дом узнать, всё ли там благополучно и в безопасности ли семья князя. От него Арсений узнал, что Кирилл Павлович бросился разыскивать князя, про которого распространили слух, что он убит, а не то смертельно ранен одним из каторжников, освобожденных бунтарями.