«Неужели он приказал ему убить Кандинского? Прямо здесь? Прямо сейчас? Он точно одержимый… Ни один земной политик в здравом уме не станет привлекать к себе внимание таким образом и расстреливать осуждённых с кафедры, пусть и не своими руками…»
Лаватейн встал. Все пары глаз в этом зале обратились к нему.
— Какие-то возражения? — скрипуче спросил глава.
— Кандинский не преступник, — громко сказал Хоук, держа в кармане чехол с кинжалом. Повисла пауза удивления. — А точнее… преступник не Кандинский.
========== Часть III. Глава X. Всё это лето ==========
Longissimus dies cito conditur.
И самый долгий день проходит скоро.
Десятый мир,
США, Нью-Йорк, Манхэттен,
Новое здание министерства
2024 год
В лицо Юрию была направлена лампа, а руки интервента были прикованы к подлокотнику. Несмотря на то, что безобидного, в общем, человека буквально пригвоздили к креслу, оборотень Костя преспокойно сидел рядом без всяких мер безопасности и с любопытством разглядывал оружие, для пущего устрашения разложенное на столе перед его носом. За пуленепробиваемым стеклом толклись журналисты и несчастные сотрудники министерства, которым выпало объяснять произошедшее. А сделать это без упоминания нечистых сил было практически невозможно.
Юрий нетерпеливо кашлянул.
— Ну? Вы собираетесь начинать допрос или нет?
Следователи напротив него переглянулись и кивнули. По стандарту, их было двое. Хороший следователь отвёл лампу от лица Юрия и заговорил:
— Господин Кандинский, вы обвиняетесь в незаконном проникновении на территорию нашей страны в сопровождении оборотня. Для начала объясните нам, пожалуйста, зачем вы взяли его с собой и почему ничего не сообщили своему начальству.
— Мне придётся рассказывать с начала, — предупредил Юрий. — Итак… про убийства, совершаемые — лично или чужими руками — вашим главой, вы знаете. Я же не имел понятия об этом, пока не потерял всякую связь с родителями, покинувшими Москву с той же целью, что я сейчас — остановить беспредел. В общем, всё встало на свои места: информационные воры — хакеры, проникающие туда, куда не следует, и бесконечная кровавая цепочка мести. Но поскольку я имею дело непосредственно с нечистью, то привык подозревать неладное в любых, даже самых отдалённых от…
— Мы знаем, знаем, что ты свихнулся, — перебил плохой следователь, поправляя лампу так, чтобы она светила на арестанта. — Ближе к делу.
— Ладно, — поджав губы, он продолжил: — Короче говоря, я оказался прав. Вы уже знаете, что ваш глава был одержим самим Дьяволом. Более того, около десяти лет назад он добровольно продал ему душу — этот акт был совершен сразу после первого цифрового преступления. Видимо, он осознал, что ступил на тёмную дорожку, и тут же всколыхнулись дремлющие силы зла, уж простите за метафору.
— Но откуда вы об этом узнали раньше нас? — спросил хороший следователь, выключая лампу.
— Для вас не секрет, что одна из назначенных богинь этого мира, собственно, Татьяна, по большей части находится в Москве или в Санкт-Петербурге. Благодаря своим… сверхъестественным связям… — он кивнул на Костю. — Я смог с ней поговорить. И выяснил всё от начала до конца, но уже на более глубоком уровне, связанном с той самой продажей души. Это не метафора, а настоящее магическое действо: Дьявол не выбирает себе жертву, а жертва выбирает себе Дьявола.
— Чтоб тебе каракатица язык прокусила, — любезно заметил плохой следователь. — Если у этой твари есть зубы, я запамятовал. Нельзя было поставить в известность начальство?
— Вы бы не отпустили меня штурмовать министерство, Герман Борисович, — прохладно ответил Юрий. — И уж тем более, не позволили бы взять Костю. А он оказался очень полезен. Я смог найти союзников благодаря его нюху.
— Я унюхал брата, — услужливо подсказал Костя.
— Да, Костик… ты унюхал.
И оборотень счастливо зажмурился от похвалы.
— Так вот, Юр Васильич, — с угрозой в голосе начал плохой следователь Князев, протягивая руку к лампе. Хороший следователь выдернул провод из розетки. — Лаватейн! Хватит! Ты лишаешь человечество света и тепла.
— Вы что, Прометей, Герман Борисович? — пробормотал Хоук. — Давайте наконец займёмся делом.
— Сейчас кто-то по Пандоре получит. Итак, господа подчинённые, какого, спрашивается, лешего? Мне неслабо досталось от…
— От Зевса? — подсказал Хоук.
— Да ну тебя, от Сергея Владимировича. И как мы будем объяснять ему, что Дьявол носит Прада, я не знаю.
Хороший следователь Лаватейн не выдержал и засмеялся.
— У нас с вами комедия получается, а не допрос, — заметил он. — Всё-таки нужно разобраться, что произошло и как кого судить.
— Я попробую, ладно? А то вы с мёртвой точки не сдвинетесь, — беспощадно припечатал более опытный в таких делах Юрий. — Итак. Благодаря тому, что среди спецгруппы нашлись адекватные люди, спасибо вам и мистеру Ламберту, глава был остановлен. С помощью детекторов тёмной Силы вы доказали всем, что он одержим, и после этого поверженное зло… лишилось сознания. Суд был остановлен, и главу отвели в такой же зал допроса. Когда он пришёл в себя, то чувствовал себя растерянным и опустошённым: как подтвердила мисс Ли Ламберт, Дьявол познал поражение и оставил в покое его тело.
— А потом она добавила, что мы упустили возможность удержать его душу в одном теле, — продолжил Хоук, глядя куда-то сквозь Юрия. — И это не очень хорошо, поскольку теперь он может быть где угодно. Телесная оболочка зла непостоянна, и сейчас наш растущий Дьявол либо набирается сил в Аду, либо засел в ком-то ещё.
— Я так понимаю, определить это сразу нельзя? — уточнил Князев. — Иначе бы вы почувствовали, и… что за хреновые датчики? Они так долго не могли распознать опасный объект в здании!
— Поэтому мы здесь, Герман Борисович. Мои люди почувствовали раньше, и мы успели принять необходимые меры.
— Замечательно, — вклинился Юрий. — Я правда очень рад. Но давайте всё же разбираться дальше. В чём я обвиняюсь теперь?
— В том, что ты идиот, — взвился Князев. — Томочка разволновалась, таблетки пьёт!..
— Герман Борисович…
— Хорошо, допустим, тебя не волнуют чувства женщины…
— Репутация вашего подразделения в полной безопасности, — успокоил его Хоук. — Вы и Сергей Владимирович, как почётные члены Совета Генералов, знаете о нравах председателя, сэра Никсона. Он не позволит, чтобы эта информация как-то повлияла на вашу работу, просочившись наружу. Тем более, дело практически закрыто. Мы выяснили, почему господин Кандинский здесь и почему он здесь не один. Мы узнали, что глава виновен не с самого начала, и он всё же пишет заявление об уходе с поста и собирается как следует отдохнуть. Дьявол упущен…, но это уже наша проблема.
— Да, это ваша проблема, — подметил Князев. — И что будете делать, у меня вопрос? Половина вашего отряда находится, по факту, под моим крылом. Если нужно…
— Они в любом случае остаются в Москве, — отрезал Лаватейн. — Не хватало ещё рассредоточиться. Не знаю, насколько там спокойно в плане нечисти, но нельзя разбрасываться редкими кадрами по всей Земле.
Герман Борисович пристально посмотрел на него и с выражением лица многодетного отца положил ладонь на голову шефу:
— Эх, нахватался… Папке расскажу…
— Это всё? — быстро спросил Юрий, пользуясь тем, что Хоука вышибло из колеи высказывание генерала. — Вы нас арестуете, отпускаете, ссылаете в Сибирь?
— Вы едете домой, и дальше вам промывает мозги собственное начальство, — реабилитировался Лаватейн. — Если не хотите попрощаться с кем-нибудь или что-то добавить, то вы оправданы и свободны.
Все поднялись и задвинули стулья, но Костя не сдвинулся с места. Он похлопал глазами, глядя на Хоука, затем несколько раз повёл носом и обиженно сказал:
— Номо куларис*.
Пока Князев мысленно классифицировал новую систему нецензурных выражений, Хоук пожал плечами и смущённо ответил: