Но у Анны ничего не вышло, и маленький Алекс погиб напрасно. В день его смерти, более известный нечисти как День Освобождения, Red Sky распустили. Однако все заметили, как Анна была близка к правде: Первые всегда имеют шанс на обожествление, потому что чем активнее сила, тем она ближе к свету и освящению.
— К счастью или к сожалению, у тебя больше нет конкурентов, — закончила Энджел. — Первых больше не осталось. Твоя Сила растёт. Это заметили, кроме меня, Мидорикава-сан, Таня и моя мать. Насколько мне известно…
Было кое-что ещё, о чём ей говорить запрещено. Мидорикава одобрительно хмыкнул.
— Здорово, — Хоук пожал плечами, отвернувшись от окна. Руки он держал в карманах. — Значит, ещё и это. Никто из высокоуважаемых лиц не ошибается?
— То, что я вам привёз, никогда не ошибается, — решительно сказал Мидорикава, расстёгивая сумку. Хоук медленно обернулся.
Сумка была практически пустой. На дне лежал сверкающий чистотой меч без ножен, с красивой резной рукоятью и ослепительным лезвием, плоским, как морская гладь во время штиля, и зеркальным, как самое спокойное озеро. У всех троих на время перехватило дыхание.
Цубаса застегнул «молнию».
— Это божественный меч, — сообщил он. — Имя меча — Эфир. Подобным оружием нельзя пользоваться до тех пор, пока не придёт время.
Капитан пытливо заглянул Первому в глаза. Хоук неотрывно смотрел вслед мечу, а его глаза на долю секунды определённо изменили свой цвет.
— Меч выбрал вас.
— Что за испытания? — неожиданно спросил Хоук. Мидорикава вздрогнул от неожиданности: он полагал, что его заявление будет заключительным и наиболее эффектным. — Вы упомянули что-то такое. Это связано с Дьяволом?
— Не обязательно, — пробормотала Энджел и тут же закрыла рот рукой, вспомнив про обет молчания.
— Не обязательно, — подтвердил Мидорикава. — Это может быть что угодно. По теории Анны Браун, к сожалению, воплощённой на практике, каждый Первый номер проходит три этапа взросления. Любой этап подвергает вас смертельной опасности. До десяти лет погибла половина Первых, не справившись с собственной Силой или вследствие насилия. До пятнадцати — вторая половина, не выдержав условий чужого мира.
Последнее невысказанное предложение повисло в воздухе.
«Остались только вы».
========== Часть IV. Глава III. Тёмная ветреная ночь ==========
Post medium noctem visus quum somnia vera.
После полуночи сновидения правдивы.
Десятый мир,
США, Нью-Йорк, Манхэттен
2025 год
В мексиканском ресторане неподалёку от музея Американского искусства было шумно и заразительно весело, так что через пятнадцать минут Шон и Куро уже напялили сомбреро и попытались проделать то же с другими. Они довольно быстро сошлись характерами, поэтому за эту схему отношений можно было не беспокоиться. Но среди остальных напряжение всё же держалось, несмотря на то, что коллеги собрались за одним столом.
— Он только что ныл, что нельзя им доверять, — вполголоса заметил Кайл Эйдену. — А теперь посмотри…
— Что говоришь? — Эйден обернулся и механически поправил сползающую шляпу. Кайл посмотрел на него скептически. — Не обращай внимания… Нет, на самом деле, это хорошо. Нам в любом случае придётся сотрудничать какое-то время. Нужно быть начеку, но не двадцать четыре часа в сутки.
Подозрения по поводу новых союзников были стёрты, а точнее — смыты небольшим количеством алкоголя. Убедившись, что никто не собирается убивать его здесь и сейчас, Кайл с чувством собственного достоинства прихватил бутылочку. В кои-то веки можно было выпить по работе. Дождавшись, пока Эйден переберётся на другую сторону стола, чтобы присоединиться к профессиональному спору Энджел и Джуничи, Кайл столь же решительно подвинулся к Хинами.
— Привет, — сказал Кайл.
— Тевирп, — серьёзно ответила девушка, хихикнула и хлопнулась ему на грудь.
— Эй! — повернув голову к сидящим за столом, Фабиан призывно помахал рукой. — А ничего, что у вас тут девочка в стельку?
Джуничи и Мидорикава посмотрели на него, как на несведущего ребёнка.
— Да она напивается, как мужик, — безэмоциональным голосом сказал Джун. — Не обращайте внимания.
— Всё нормально, пока она не начала к вам приставать, — успокоил его Мидорикава. — Так вот, на чём мы остановились…
Пожав плечами, Кайл посмотрел сверху вниз на светлую макушку прижавшейся к нему японки. У него был разный опыт, но это выглядело как экстраординарный случай. Он невольно вспомнил о Полине, которая за любое упоминание алкоголя пыталась снести ему голову, и ухмыльнулся.
— А ты не боишься, что я буду к тебе приставать?
— Че-го? — возмутилась Хинами. Подняв глаза на Кайла, она широко улыбнулась и поиграла бровями. — Посмотри вниз и пойми, кто к кому будет приставать…
Кайл отвёл от себя тонкую женскую ручку с раскрытым ножом и в некотором замешательстве посмотрел на коллег. Японцы делали вид, что ничего не видят.
«Вот это подкатил, — мысленно взвыл он, борясь с лезшей к нему уже без ножа Хинами прямо на диване. — Я не хочу быть изнасилованным пьяной киллершей!»
— Ви-и-и! — с радостным кличем Хинами повисла у него на шее, уткнувшись лицом в грудь. После этого она немного покачалась туда-сюда и опрокинула шокированного Кайла на спину. — Давайте хорошо поработаем вместе.
Отчаянные вопли Фабиана о помощи, увы, не достигли ничьих ушей.
***
— Она точно в порядке? — шёпотом спросила Энджел у Джуничи, когда товарищи скрылись из поля зрения.
— Она — да, Фабиан-сан, может, нет, — спокойно сказал Джун. — Да вы не переживайте, и не такое бывало. Тем более, он же сильнее.
— Не думаю, что Кайл будет сражаться с девушкой, — заметил Эйден.
С противоположного дивана послышалось угрожающее «УБЬЮ, ЖЕНЩИНА!», и Картер неопределённо покачал головой. Затем назидательно произнёс «людям свойственно ошибаться» и твёрдой рукой налил всем ещё.
Энджел с Мидорикавой честно пытались обсудить Дьявола, но что-то явно пошло не так с первой минуты. Было тяжело перемывать кости грядущему апокалипсису, когда вокруг играет громкая национальная музыка, официанты то и дело подносят закуски, а друзья-товарищи поголовно напялили сомбреро и отправились танцевать. Шон и Куро пьянели быстро, точно так же, как меняли мнение друг о друге: из-за подозрения и малого количества девушек они были готовы перегрызть друг другу глотки, но через десять минут стали близкими друзьями и прямо сейчас отплясывали что-то доселе неизвестное, но явно готовящееся стать хитом. Поэтому беседа плавно перетекла в ленивый разговор о житии святых.
— Ну, как там Город Богов… — рассеянно макая кусочек рыбы в соус, проговорил Мидорикава. Несмотря на то, что он был старше всех (лет эдак на триста), это не ощущалось в приватном разговоре. — Понимаешь ли, дочь моя…
— Я не дочь ваша.
— Сын мой… — он рассмеялся. — Хорошо, красавица. Понимаешь ли, я там бываю редко и то по организационным вопросам. В Древний Город, конечно, никого не пускают — кому разрешат пообщаться с Анубисом или Тором, не прибегая к молитвам! Даже нам с тобой нельзя. А в Молодую часть — пожалуйста, сколько влезет. Тебе привет от Луны, кстати.
— Ей тоже… — отозвалась Энджел и тихонько вздохнула. Вряд ли её когда-нибудь пустят обратно в Город. Разве что после смерти, и то придётся пройти не один искупительный обряд.
Перекинувшись парой слов с Эйденом, Джуничи обратился к девушке:
— Тоже не пьёте? У нас с вами одинаково потерянный вид…
— Да, не очень хочется, — призналась Энджел. — И кто-то должен оставаться трезвым, верно? — Они слабо улыбнулись друг другу, как товарищи по несчастью. — Вообще они все хорошие парни, вы не подумайте, Нагацукаса-сан…
— Ох, нет, слишком долго, можно просто Джун, — покачал головой он. — Это не проблема. Я гораздо больше переживал за своих, но, кажется, они ведут себя… — посмотрев по сторонам, Джуничи страдальчески поморщился. — Хуже некуда.
Из-под стола послышался гимн Японии в исполнении Хинами.
— Кайл? — позвала Энджел.