Герман Борисович закончил объясняться и с недовольной миной спрятал телефон в карман. Схватив за шкирку Костю, норовившего сбежать, подошёл к остальным.
— Мы не пойдём с тобой до конца, — предупредил он, обращаясь к Кайлу. — Во-первых, запретил Сергей Владимирович, делая акцент на том, что мы люди. Костя, тихо. Во-вторых, ему поступил приказ не вмешиваться.
— От кого ещё?
— От капитана Мидорикавы. Не криви лицо, этот человек не ошибается, — покопавшись в сумке, он протянул переносную камеру: — Если потребуется заснять улики. Оружие есть, направление сейчас дам…
— Мы не поможем? — тихо спросил Костя. Кандинский пристально уставился на него.
— В чём дело? Ты что-то чуешь?
— Я чую кого-то плохого, — занервничал оборотень, дёргаясь в сторону от дачного посёлка. — Мне не нравится, как он пахнет.
— Как я? — подался вперёд Кайл. — Это могут быть…
— Нет, — ещё тише пробормотал Костя. — Не так. Как брат, только ещё… — он зажмурился, подбирая слово. — Темнее.
На старой скрипучей лестнице раздались шаги.
— Ла-ла-ла… — Ты уверенно шагаешь вперёд, втаптывая в грязь чью-то жизнь вместе с сапогами. — Ла-ла… ла. — Ты останавливаешься напротив лестницы. Прямо за тем зданием — несколько существ. Они почему-то ещё дышат. — Лилия венки плела… Непослушные пальцы… резала о траву. — Два смертных. Одно животное. Один Третий номер. — Ла-ла-ла… ла-ла… ла. — Ты наступаешь на железную ступеньку и вдавливаешь в неё весь свой вес, как будто в чей-то податливый живот. — Лилия умерла.
Костя заскулил и присел на корточки, прикрыв голову руками. Одновременно Князев перезарядил пистолет, а Кандинский опустился рядом, бросив вещи.
— Плохо, плохо, плохо, плохо, — повторял Костя, качаясь вперёд и назад.
— Тебе плохо? — переспросил Юрий, заглядывая ему в лицо.
Оборотень помотал головой и вытянул вперёд руку:
— Ему плохо…
Кайл не смотрел на Костю, указывающего прямо на него, и не замечал напряжённых взглядов остальных. Со стороны лестницы что-то шло. И то, как оно медленно и уверенно приближалось, пугало его сильнее, чем самое страшное воспоминание. Татуировка занялась невидимым пламенем, и рука потянулась к мечу.
Почему-то ему не хотелось знать, кто сейчас выйдет из-за угла.
Ты видишь перед собой алое марево, через которое пробиваются силуэты и очертания людей и домов. Всё красное, бордовое, багровое, кровавое, алое, злое, это Его любимый цвет, это цвет твоей крови, это твоя судьба. Ты смеёшься и давишь из губ приветливый оклик. Как же тяжело сдерживаться, когда хочется оторвать ему голову.
— Лилия глупа была… ла-ла-ла… Ла-ла… ла.
— Кендалл? — сдавленно переспросил Кайл, опуская меч.
Четвёртый номер их отряда приветливо махал обеими руками, в своей привычной манере растягивая губы во весь рот.
— Ну так кто ещё-то, — довольно сказал он. — Здорово. Вам тоже здрасьте.
Князев убрал пистолет, но Костя продолжил скулить. Он с подозрением осматривался, пытаясь понять, откуда исходит то, что он почувствовал.
— Как-то ты внезапно, — продолжал болтать Кендалл, хлопая Кайла по спине. — О, я всё ещё выше. Что вы там едите? Тот же рамен быстрого приготовления, только американский?
— Только американский, — автоматически повторил Кайл, разглядывая его. Боевой товарищ не изменился и больше не перекрашивал волосы, только вытянулся чуть-чуть. — Ты почувствовал?..
— Вас — нет, — прижав палец к губам, Кендалл заговорщицки прошептал: — Но за мной явно что-то шло. И пело песню… ну, как они любят, знаешь, сначала споём, а потом человека сожрём… Слава богу, что ты здесь, я как-то побаиваюсь.
— Тогда мы вас оставим, — убавив напряжение в голосе, сказал Князев. — Юрий, Костя.
Махнув рукой на прощание, Кандинский двинулся следом за ним.
— Костя?
— Иду, — оборотень сник и быстро догнал своих. Они собирались подождать следующую электричку в станционном здании, где, несмотря на объявление об опасности, можно было достать еду и согреться.
Когда за ними закрылись двери, Кайл ещё раз осмотрелся, но, кроме Кендалла, ничего нового не увидел.
— Где твоё оружие? — спросил он.
— Сейчас… — Лайт с виноватой улыбочкой принялся шариться по карманам. У него была привычка — тяга ко всему маленькому, поэтому ножички всех мастей и парные кастеты обычно прятались в одежде. — Вот, сейчас! Чувствуешь?
Судя по голосу, он действительно нервничал. Кайл не был уверен, что чувствует то, что должен, но всё-таки подошёл к лестнице и глянул вниз. Никого. На ступеньках — темнеющие разводы крови.
Фабиан искоса посмотрел на пол платформы. На плитке не осталось никаких следов — ни грязи, ни крови. Но Кендалл же пришёл оттуда.
— Как ты…
Оружие среагировало быстрее него, и лезвие покрылось набирающим цвет огнём. Начав разворачиваться, Кайл поскользнулся на скользкой ступени, но подоспевший вовремя Кендалл подхватил его. Улыбнувшись и не тратя времени на лишние расспросы, он будто бы собирался отпустить Кайла, но вместо этого потянул его руку на себя. Ту руку, в которой держался меч.
— Упс, — улыбка растянулась до ушей в прямом смысле. Фабиан неподвижно смотрел, как потрескавшиеся края губ Кендалла с хрустом поднимаются всё выше и выше и в итоге касаются мочек ушей. Количество зубов увеличилось втрое. — Кажется, внутри меня кто-то поселился, Кайли. Как ты думаешь, кто это может быть?
Кендалл намеренно провёл ногой по скользкой плитке, и они оба покатились вниз. Дёрнув руку на себя, Кендалл засмеялся, когда лезвие Кайла воткнулось в его грудную клетку.
— Ты что творишь? — когда они грохнулись на землю, Фабиан хотел как можно быстрее выдернуть меч обратно, чтобы не поранить тело товарища. Оно же принадлежало Кендаллу, а не неземной твари.
— Чтобы не поранить тело товарища, — смеялся Лайт, двигаясь над ним так, чтобы меч пропорол туловище насквозь, вдоль и поперёк. Чёрствой рукой, которая уже покрывалась чешуёй, он припечатывал Кайла к земле. Его обдало горячим тошнотворным запахом, когда кровь и внутренности, будто в замедленной съёмке, выпадали наружу. — Оно же принадлежало Кендаллу, а не неземной твари.
Мёртвый и выпотрошенный Кендалл Лайт всё ещё улыбался до ушей и говорил ему:
— Мёртвый и выпотрошенный Кендалл Лайт всё ещё улыбался до ушей и говорил ему:
— «Мёртвый и выпотрошенный Кендалл Лайт всё ещё улыбался до ушей и говорил ему…»
— Прекрати! — только повысив голос до крика, Кайл наконец смог избавиться от повторяющейся иллюзии. От этого Кендалл не ожил и не стал человеком, но продолжил смотреть на него.
— Кайли наконец смог избавиться от повторяющейся иллюзии, — сказал Кендалл, но от этого он не ожил и не стал человеком, — но старый товарищ продолжал смотреть на него…
Клинок был объят силовым лиловым пламенем, однако толку не было, ведь Кайл не управлял им. Поднявшись, он взял в руки почти бесполезное оружие и встал напротив перевоплощающегося демона.
— Поднявшись, он взял в руки почти бесполезное оружие и встал напротив перевоплощающегося демона, — комментировал Кендалл, разглядывая рваную дыру в самом себе. — Мёртвый и выпотрошенный Кендалл Лайт всё ещё улыбался до ушей и говорил ему: я так хочу оторвать тебе голову!
Поджав губы, Фабиан сделал шаг назад и приподнял меч. Если это так, ему придётся защищаться.
— «Тебе» — это Кендаллу Лайту, — в последний раз он захохотал и, обхватив руками голову, принадлежавшую не ему, с силой потянул её вверх.
Голова с застывшей улыбкой до ушей покатилась по земле.
— Так лучше, — произнёс тройной бас из глубины окровавленного тела. Звук шёл из того места, где заканчивалась шея. — Сын слабака погиб слабаком.
«Это больше не его тело, — уговаривал себя Кайл, почти зажмурившись. Сила отказывалась подчиняться. — Ну же, господи, кто-нибудь…»
— Это больше не его тело, ну же, господи, кто-нибудь, это больше не его тело, ну же, господи, кто-нибудь, это больше не его тело, ну же, господи, кто-нибудь, это больше не его тело, ну же, господи, кто-нибудь, это больше не его тело, ну же, господи, кто-нибудь, это больше не его тело, ну же, господи, кто-нибудь, это больше не его тело, ну же, господи, кто-нибудь, кто-нибудь, кто-нибудь, кто-нибудь, кто-нибудь, кто-нибудь, кто-нибудь, кто-нибудь, кто-нибудь, кто-нибудь, кто-нибудь, кто-нибудь, КТО-НИБУДЬ!