Первые две недели их существования можно было бы назвать адом. В особняке оставалась еда, но её оказалось слишком мало. Домовики отказывались слушаться Барти как следует и всё порывались то ли спасти старшего хозяина, то ли покалечить младшего. Пришлось Волдеморту показательно убивать ушастых; из поголовья в тридцать паразитов осталось только трое. Остальных Тёмный Лорд выпил, как дементор.
После вампиризма ему стало легче, что родило в голове Волдеморта пугающие мысли о брешах в собственной энергоструктуре. Впоследствии эта теория подтвердилась, к ужасу Лорда. В его теле не удерживалась энергия, Источник не вырабатывал силу. Опасный Тёмный Лорд превратился в обычного магического паразита.
Нагадила девка-предательница своей поганой кровью. И всё равно Волдеморт был благодарен рыжей дуре: даже с брешью можно было справиться, тогда как смерть оставалась явлением окончательным.
— Гойл, Кребб, — начал Волдеморт. — На вас задача узнать всё, что сможете, о наших людях в Азкабане. Кто остался, сколько их, по фамилиям. Состояние здоровья и психики, условия. Если будет возможность, то вытаскивайте, если нет — то попробуйте хотя бы улучшить содержание.
Названные маги коротко поклонились и, не прощаясь, ушли к камину. Волдеморт удовлетворённо прикрыл глаза. Эти точно справятся. Несмотря на образ недалёких увальней, старшее поколение этих семей было на редкость общительным и завело много знакомых в самых разных отраслях магического мира. Они могли за пару дружеских разговоров узнать больше, чем иные шпионы приносили за год работы.
— МакНейр. Походи по Министерству, послушай, о чём говорят. Потом пришлёшь воспоминания.
Шотландец кивнул и на прощание широко ухмыльнулся — хороший знак. Несмотря на косноязычие и дислексию, МакНейр обладал феноменальной памятью и внимательностью хищной птицы, поэтому из его воспоминаний можно было выцепить такие детали, которых сам ты никогда не заметишь. Идеальный разведчик, к тому же, полезный. Сколько он натаскал разных ингредиентов для зелий — не счесть.
— С-снейп… возвращайся в школу. Собери для меня самую полную информацию о детях, которые в будущем могут пополнить наши ряды. Не стоит замалчивать ни одного ребёнка, друг мой… я проверю твою деятельность.
Блеф чистой воды, — у Волдеморта не было никого, кто мог бы прислать похожий отчёт, — но на Снейпа он произвёл нужный эффект. Губы у зельевара коротко поджались и тотчас расслабились. Верный признак какой-то тайны и нежелания. Остался ещё со школьной скамьи, когда к Тёмному Лорду пришёл восторженный щенок, не знающий ни хорошей, ни по-настоящему плохой жизни.
Снейп откланялся, но так, будто делал присутствующим одолжение. Гордый засранец.
В комнате остались Малфой, Крауч и сам Волдеморт.
Тёмный Лорд сложил руки на животе и откинул голову на спинку кресла. Сознание было мутным, неспокойным — последствия ритуала, которые пройдут дай Мерлин только через пару часов. Хорошо ещё, что Волдеморту хватало двух-трёх магглов или одного волшебника в неделю. Более частые половые акты Лорд бы не перенёс чисто психологически.
Он жил в то время, когда слова «гей» не было вообще. Представителей нетрадиционной ориентации обычные англичане, пожалуй, были готовы сжигать на кострах вместе с ведьмами и колдунами. За интерес к собственному полу сажали в тюрьму, в психушку или, что самое страшное, в исправительное учреждение.
Слухов про эти учреждения было много, правды никто не знал. Вроде бы там проводились операции на лобной доли мозга, делалась шоковая терапия, использовали метод Павлова из серии показал картинку — ударил током. Химическая кастрация, общественное порицание, тщательно взращиваемое чувство собственного ничтожества…
У магов всё было несколько легче, но не так уж радужно. На представителей гомосексуализма посматривали, но пальцем не тыкали и перевоспитать не стремились. Но и здесь им закрывались двери в хорошую жизнь: таких магов не брали на престижные должности, не делали скидок, смотрели с неприязнью. Общество, несмотря на магию в венах, оставалось консервативным и чопорным.
Все эти запреты, ярое неприятие, отрицание сексуальной стороны жизни раззадоривали любопытство. Во время своего путешествия тогда-уже-не-Том посетил такие страны, где гомосексуальность подавалась как дар богов — в той же магической Греции или на Востоке. О, Восток… там-то тогда-уже-не-Том получил просто незабываемый опыт в постели одного шейха.
Его, молодого и отчасти наивного, скрутили и как наложника продали в гарем. Ему повезло: шейх не любил кастратов, так что все части тела у тогда-уже-не-Тома остались при себе. Но вот часть достоинства в очередной раз слилась в выгребную яму.
Что самое ужасное, ему было хорошо в постели с шейхом. Ещё у того была обширная библиотека. Тогда-уже-не-Том решил задержаться в новом для себя статусе.
Он многое узнал за три с половиной месяца в гареме. Пока он оставался «любимым мальчиком» шейха, всё было хорошо. Ему дозволялось всё, он мог быть где угодно и делать что угодно. Он пользовался временем по-максимуму: учился-учился-учился, читал, спал по паре часов в сутки, да и те больше не спал — медитировал.
Потом у шейха появился новый «мальчик» — удивительно похожий на Тома, но помоложе года на два. Страсть шейха перешла на нового любовника, а у юного Волдеморта закончилась сладкая жизнь. Из гарема его никто не гнал, — кто бы посмел пойти против шейха? — но вот работой попытались загрузить по самое «не могу».
Сказка превратилась в ужас. Он бы и рад был уйти из гарема, да не мог — его свобода оказалась завязана на жизнь шейха. Хитрое проклятие сдерживало все дурные помыслы, и навредить никак не получалось.
Выход, правда, всё равно нашёлся.
Тогда-уже-не-Том за проведённое в гареме время многому научился. Самым большим своим откровением он считал магический сексуальный вампиризм. Книжка с техниками и практиками попалась ему случайно, тоненькая почти-брошюрка притаилась между двумя пыльными талмудами по египетским рунам. Он бы и не нашёл её, если бы не интерес к древней цивилизации.
Напроситься к шейху оказалось сложнее. Тогда-уже-не-Тому понадобилось всё его актёрское мастерство и обаяние, чтобы пойти в покои «благодетеля» вместо нового мальчишки. На появление старого любовника шейх отреагировал негативно и чуть было не вышвырнул одним движением руки.
Тогда-уже-не-Том успел быстрее: бросился шейху в ноги, как влюблённая идиотка из третьесортного романа, — шейх их просто обожал, — и горяченно зашептал признания в верности и любви.
Шейх слушал.
Молодой маг клялся в верности, в любви, говорил о невозможности жить без благодетеля. Умолял, скулил, едва не плакал — лишь бы оказаться в постели своего возлюбленного «в последний раз». Потом он собирался вскрыть свою грудную клетку, чтобы «вырвать сердце и подарить его любимому в знак вечной любви».
Тогда-уже-не-Том и сам понимал, что несёт полнейшую чушь, но шейх внезапно оказался тронут. По-своему: разрешил в последний раз разделить постель с ним, а потом совершить изменённую версию харакири у него на глазах. Потрясающее великодушие.
Сознание у Волдеморта в тот момент будто разделилось на два потока: первый — холодный, отстранённый, анализирующий происходящее Тёмный Лорд; второй — маска разгорячённого юноши, лишившегося ума от любви к благодетелю.
Секс был. Это всё, что Волдеморт мог о нём сказать, потому что не помнил ни одной детали, несмотря на два потока сознания. Горячий юноша уводил внимание шейха от действий рационального разума, пока холодная часть выкачивала энергию.
Шейх умер, даже не поняв этого. Сдерживающее проклятие не сработало, потому что Волдеморт не хотел «вредить». О, нет, напротив! Он хотел, чтобы шейху было так хорошо, как больше никогда не будет в жизни.