— Ты бы ещё позже об этом сообщил, — шипел декан Слизерина на Блека. — Вот была бы радость!
Часы отстукивали последний час уходящего дня.
— Сообщил же, — отлаивался Сириус, — будь и за это благодарен!
— Привязчивая, безмозглая, легкомысленная шавка!
— Уж кто бы говорил, нюнчик! Напомнить, за что ты получил эту кличку, лилькина болонка?!
Секунд тридцать стояла тишина. Потом маги скомкано, неуверенно попрощались, и Сириус спустился к Эвансу в ритуальную комнату.
— Не знаю, щеночек, не знаю… простит ли Лили меня когда-нибудь? Я даже с её Снейпом поладить не могу.
— Ладить не обязательно. Просто не провоцируй.
— Да меня один нос его!.. а, пустое. Что у тебя?
Эванс как раз закончил с рисунком, можно было начинать ритуал. Сириус отошёл к стене — в этом действии он будет лишь наблюдателем и охраной, если понадобится. Всё основное лежало на юном маге.
Алтарь сиял тёмно-синим. Эванс подошёл к нему, ощущая внутреннюю дрожь, и положил на плоскую верхушку медальон и кольцо. Халькантит смотрелся прозрачным кусочком льда на тёмном фоне. Медальон со змеёй странно вибрировал.
Слова не были нужны, Лили составила ритуал так, чтобы доставить минимум неудобств брату. Эвансу требовалось просто сосредоточиться и как следует представить, что «нечто» из медальона перетекает в кольцо. Чем бы это «нечто» ни было.
Он прикрыл глаза и глубоко вдохнул, больше для настройки сознания. Воображение у него было сильным, но шёпот на грани сознания, который он постоянно слышал, серьёзно отвлекал. Он только усилился с началом безмолвного ритуала; Эванс мог даже разобрать отдельные слова в обычно невнятном бубнёже.
Один из голосов то приближался, то отдалялся. Против воли Эванс прислушался — и этот голос внезапно раздался очень близко к нему, практически у самого уха:
— Это мой медальон. Мой!
Звучал голос не грозно и не опасно, а скорее плаксиво. Будто у ребёнка что-то отобрали, и он никак не может вернуть себе вожделенную вещь. Вот и остаётся только ныть и звать взрослых — хоть кого-нибудь, кто сможет наказать хулигана.
Или же попытаться отобрать своё самому.
Эванс ощутил чужие руки на собственных плечах. Коротко вскрикнул Сириус. Затылок Эванса обдало холодным земляным дыханием, волосы зашевелились.
— Это мой медальон. Почему ты взял мой медальон? Отвечай. Отвечай!
Эванс прикрыл глаза, чётко представляя, как неясная субстанция перетекает из медальона в кольцо. Говорить было нельзя. Реагировать тоже — это сорвало бы весь рисунок ритуала. Лили о таком предупреждала.
Сириус забормотал что-то на неясном языке, хватка на плечах Эванса усилилась. Блек в тот же момент начал бубнить нечто на другом наречии, но силы холодных пальцев это не уменьшило. Наоборот.
Призрак приподнял юношу над полом, продолжая удерживать за плечи ледяными пальцами. Был бы Эванс живым, то наверняка ощутил бы боль — но её не было, и за одно это он был благодарен своей не-жизни. Он хорошо помнил болезненность второго года в Хогвартсе, когда пропала Лили. Ему хватило.
— Это мой медальон! Ты ничего не сделаешь с моим медальоном!
Призрак отшвырнул Эванса от алтаря и сам ломанулся к лежащим на нём магическим вещам. Бесполезно; магическая защита не пропускала мёртвого к атрибутам ритуала.
От этого призрак словно сошёл с ума. Он заревел, точно зверь; черты достаточно приятного лица тоже по-звериному вытянулись. Эванс смотрел на то, как Регулус Блек, — его портрет Эванс видел на чердаке дома, — теряет последние человеческие черты, становясь непонятно чем. Не человек, не зверь, не демон и не магик — неясная неживая тварь, рвущая призрачные жилы, лишь бы дотянуться когтистыми не-руками до вожделенного медальона.
Сириус, не растерявшись, вытащил Эванса за пределы начерченного круга и в два мазка поправил нарушенную линию. Теперь ритуальный рисунок захлопнулся, как ловушка. То, что когда-то было Регулусом, не могло бы выйти из неё.
— Мне жаль, — невпопад сказал Эванс.
— Мне тоже, щеночек. Мне тоже.
Старший Блек смотрел на то, как беснуется неясное существо в ловушке, с сильной горечью в серых глазах. Несмотря ни на что, младшего брата он любил — и сильно. Это детское чувство прошло с ним через всю жизнь, хоть и было заглушено глупой гражданской войной.
— Мы сражались за разные идеи, — тихо сказал Сириус, наблюдая за сумасшедшим призраком, — Рег ушёл в Пожиратели, я вступил в Орден Феникса. Его Дамблдор основал. Потом Рег пропал, никто не знал, что с ним. На гобелене череп. Не жив, не мёртв, где-то посередине значит. А он вот где… хорошо, что мать этого не видит, совсем бы с ума сошла. У неё всегда была слабая голова, а младшего она просто обожала.
Регулус замер около алтаря, нависнув над ним, практически лёжа на силовом поле вокруг артефактов. В местах соприкосновения изменённого призрака с магическим куполом появлялись золотые искры. В тёмной пещере они смотрелись как звёзды в далёком космосе.
— Я его любил, все эти годы любил… оттого и злился. Не мог принять того, что мелкий идиот стал ставленником Волдеморта.
Эванс, услышав последнее имя, поднял взгляд на Сириуса.
— Как?
— Что «как», оленёнок?
— Как ты назвал того, к кому ушёл твой брат?
— Волдеморт-то? Волдеморт, он же Тёмный Лорд. Ты совсем не знаешь историю собственной семьи, щеночек? Это же неправильно! Ты родителей лишился из-за этого… этого ур-рода. Слушай, я расскажу… расскажу. Слушай.
Призрак тихонько скулил над артефактами, почти плакал над ними. Сириус рассказывал историю, которую Эванс уже знал — от Лили, а та знала её от Снейпа. Но Эванс всё равно не перебивал Сириуса. Пока тот был занят рассказом, он не мешал юноше думать.
«Морт». Лили говорила, что в доме Драко появляется гость «Морт». «Молда-Мола-Морто-как-его».
Волдеморт.
И от Драко так соблазнительно, так сильно, так восхитительно пахло багульником! Были ли связаны два этих события?
Стоило выяснить.
Очередной взгляд на плачущее над артефактами чудовище вызвал только брезгливость.
Ещё было нужно найти другое место для ритуала. Такое, где всякие… немёртвые не будут вмешиваться в его ход.
========== Глава 6 ==========
— Я немного… обеспокоен.
Лили подняла голову от рисунка, — на Истории Магии она частенько рисовала, — и посмотрела на брата. «Обеспокоен» Эванса могло быть приравнено к проблемам мирового масштаба.
Ну, может, не мирового… но уровня страны точно.
— Почему?
Как-то так вышло, что на четвёртом курсе Эвансам оказалось выгодно ходить на Историю. По расписанию это был единственный предмет, сдвоенный у Гриффиндора и Слизерина; к тому же профессор-призрак был слишком увлечён собственным рассказом и не обращал внимания на студентов. Да и вообще ни на что не обращал внимания, буквально. Лили однажды пришла на урок посреди занятия и прошла через преподавателя — тот даже не прервал свою лекцию.
Сейчас профессор Биннс довольно уныло рассказывал про то, что какой-то Кровавый Гоблин, — Лили не была уверена в нужной торжественности и заглавных буквах, — чуть ли не в одиночку раскидал армию волшебников. Было странно, что мёртвый учитель так восхищался боевыми качествами представителя другой расы. Противник, как-никак.
Эванс немного помолчал, видимо, подбирая слова. Лили добавила к наброску того самого Кровавого несколько жирных линий.
— Сегодня ночью у меня чуть было не украли медальон.
— А, это. Опять Нотт?
Про одержимость Теодора побрякушкой брата Лили знала — Эванс ещё после первой попытки стянуть украшение пожаловался на ненормальное поведение соседа по комнате. Лили хотела бы фыркнуть в ответ на эту жалобу, но не стала. Это точно бы обидело брата.
Хотя, говоря откровенно, сам Эванс носился со своим медальоном намного больше, чем Нотт. А если уж вспомнить дневник Тома Марволо…