Матушка, присев, шёпотом объяснила помощникам задачу. Кьюн, поперхнувшись чаем, уставился на них во все глаза. А Гарэ, быстро проглотив свой, засобиралась – сняла плащ со спинки стула, расправила, оделась.
– Кто это?.. – выдохнул призрак.
– Таким же будешь, если меня не послушаешься, – строго посмотрела на него матушка. – Преступником, заколдованным на вечную службу во имя искупления старых грехов. Силу, что набрался, не тронь. Из дома, куда приведу, ни ногой. Отца убивать не смей, даже если очень зол. От такого ввек не отмоешься. Гарэ, видишь? – она указала на неподвижных помощников. – Хоть что-нибудь?
– Две тени, – прищурилась девушка.
– Хорошо, – матушка Шанэ улыбнулась. – Не бойся их. Это защита. Один всегда рядом с тобой будет, второй за домом присмотрит. Сама тоже лишний раз никуда не ходи. Вести появятся – зайду или через помощника письмо передам. Уговор?
Гости нервно переглянулись и кивнули.
– Идём, – матушка быстро переобулась и взяла непромокаемый плащ. – Девочку до причала проводим, в лодку посадим, а потом в гости.
– К кому? – насторожился Кьюн.
– А много ли ты, сынок, помнишь? Предсмертного? Наверняка мало. Я предполагаю, как ты умер, – скорее всего, заболел. И вряд ли в последние дни жизни соображал и понимал, где находишься. А у меня нет над тобой власти – я с убитыми работаю. Ничем тебе не помогу. А вот моя старшая дочь – да, она поможет. И идти к ней недалече.
– А ничего, что посреди ночи? – внезапно вспомнил о вежливости парень.
– А она тебя наверняка уже ощущает и ждёт, – усмехнулась матушка Шанэ. – Не придём – сама сюда явится.
***
– Ну, где очнулся-то я помню, – сварливо бурчал Кьюн, следуя за матушкой по тёмной улице. – Ну... когда помер уже.
По-прежнему лил дождь, глухо ворчал гром, а серые тучи оплетали призрачные сети молний. Изо рта при выдохе вырывались облачка пара – вот-вот дождь сменится снегом и вступит в свои права зима.
– Это мало что даст, – отозвалась матушка Шанэ из-под капюшона. – Если человек умирает в беспамятстве, его дух тоже какое-то время в растерянности и плохо соображает. И мечется. Тебя могло унести с места смерти и в соседний город, и ещё дальше. Конечно, хорошо, что есть отправная точка для поисков. Но это всего лишь отправная точка, сынок. Так где? И когда? Во времени ты ориентируешься?
– Само собой, – обиделся парень. – Я сразу, как очнулся, нашёл мужика с газетой и посмотрел на число. И потом наблюдал и считал, пока сюда добирался.
– Погоди, дойдём, – попросила она. – Время терпит.
У лавки булочника матушка Шанэ свернула в проулок. Третий остров, торговый и оживлённый, был застроен очень плотно – тесные проулки между домов и никаких оград. И люди чаще всего жили там же, где и работали: первый этаж – лавки или мастерские, второй – спальный. И все дети матушки жили на Третьем острове, неподалёку друг от друга.
Их действительно уже ждали – в тёмном окне призывно горел багряный огонёк, а входная дверь была открыта. И старшая дочь матушки, Данэ, караулила в прихожей, одетая, несмотря на за полночь, в рабочее синее платье.
– Ма, где ты его нашла? – Данэ чмокнула матушку в щёку и с любопытством посмотрела на хмурого Кьюна. – Заболел, да? Недели две назад, полагаю. Проходите, – она закрыла дверь и поёжилась: – Гроза-то ледяная какая... Ма, у меня на ночь останешься. Девочки обрадуются – они тебя всю осень только из окна видели. И не спорь. Я знаю, что свеча у тебя с собой. Давай плащ. Мои спят давно, в дальний кабинет пойдём.
Дом дочки был одним из самых старых в Семиречье – с тремя этажами, длинными широкими коридорами и лестницами, высокими потолками и окнами в пол. И противными ледяными сквозняками, от которых не спасали ни халаты, ни жарко растопленные очаги, ни согревающие стены заклятья. Однако и Данэ, и её гости отчего-то любили это неуютное строение. На первом этаже жила её семья – муж, две дочки и родители мужа, а на втором и третьем несколько лет назад обустроили гостевой дом, и его комнаты никогда не пустовали.
Выдав матушке тёплые тапки и пушистую шаль, Данэ, зябко кутаясь в шерстяной платок, взяла с тумбочки свечу и поспешила по сумеречному коридору вглубь дома – мимо дверей первого коридора, библиотеки, кладовок и кухни, до поворота налево и дверей гостиных. Второй кабинет из-за общения с призраками она нарочно обустроила как можно дальше от спален.
– Две недели... – пробормотала матушка Шанэ, идя за дочерью. – Сынок, а папаша твой когда в храм с письмами бегал?
– Да кто бы знал... – поморщился Кьюн. – Дат-то на подделке и помолвочном свидетельстве нет. Но я могу их стащить – силы есть. Надо?