На середине переправы не выдержал, обернулся через плечо. Окна разрушенного дома были пусты. Он лишь сейчас подумал, что ему, должно быть, следовало стрелять - выцелить обманчиво безобидную фигурку и спустить курок. Каких-нибудь полсотни шагов и чёткий силуэт в светлом проёме: проще, чем на стрельбище...
"Пустил бы в неё пулю? К чему обманывать себя, малыш?"
Мысленно послав чужака ко всем бесам, Рэлек рванул из кобуры "хольд", вскинул его и взял на мушку проклятое окно. Так до самого конца дамбы и пятился, не опуская оружия, но больше никого не увидел. Когда под ногами вместо бетона оказался истрескавшийся асфальт, юноша повернулся к Городу спиной и снова бросился бежать. И мчался, будто угорелый, не меньше трёх лиг, каждую секунду ожидая, что вот-вот позади раздастся рёв какой-нибудь твари... Трижды оборачивался, всё не веря в собственную удачу. Погони не было. Почему?!
"Потом голову станешь ломать! Сейчас шевелись, шевелись!"
И он бежал дальше. Сбавить ход решился лишь когда в груди начал разгораться пожар. Замедлился, выровнял дыхание... Тридцать лиг налегке - это немного, но всё же силы стоило поберечь. Лошади пробегают такой путь минут за сорок, "паук" на полной скорости - всего лишь за четверть часа. Жаль, ни того, ни другого под рукой сейчас нет.
Впрочем, этому в Хельбе их тоже учили...
* * *
Из леса он выбрался уже на закате. Не потому, что раньше не вышло, и не потому, что тянул с возвращением до последнего, а просто так было оговорено: десятый день, за час до заката. Рэлек аккуратно отсчитал и дни, и часы. Точность для каждого пастыря - это любимая жена, и нужно хранить ей верность , чтобы она отве чала тебе взаимностью.
Никлаш тоже оказался точен , и показался на опушке всего через пару минут после друга . П равда, шагал Дрозд не из леса, а со стороны холмов. Перепрыгнул ручей, подошёл к поваленному дереву, уселся рядом. Будто до ветру ненадолго отходил и вот - вернулся обратно.
- Неба, Ник.
- Ясного, Рэль.
- Как прошло?
- Да так же, небось, как и у тебя.
- У меня - хорошо.
- Вот и я об этом.
Никлаш полез в карман, достал сэндвич - два куска свежей сдобы и ломоть копчёного мяса посередине.
- Вот, кабанчика сам подколол. Ещё в лесу, вчера, так что всё по-честному... Ну, почти по-честному. Хлеб с обеда остался. Будешь?
Улыбнувшись, Рэлек помотал головой и протянул другу кулёк из листьев лопуха, полный черники.
- Ты безнадёжен, - Ник вздохнул, - как можно протянуть десять дней на ягодках и корешках?
- Можно. Я ведь протянул. А кроме ягод есть ещё грибы.
- Хех... твоя нелюбовь к мясу - это притча во языцех. Если ты похудел хоть на фунт, Фабен будет зол.
Это у стрелков называлось "прогулкой налегке". Между Хельбом и Дицхольмом лежит полоса густого леса, лиг в четыреста шириной. Пять дней пешком туда, пять - обратно. Там, на месте, отметиться на посту у ворот, и сразу же возвращаться. Из леса выйти строго в оговорённое время, к закату стоять перед наставником Фабеном. Весь путь предписывалось проходить поодиночке, из снаряжения с собой иметь: походный ранец, верёвку и охотничий нож. Одежда - только та, что на себе... Ах, да, ещё винтовка и два "хольда" - обычный арсенал стрелков - но так как использовать оружие по назначению позволялось лишь для самозащиты, то в этом походе оно обычно играло роль груза. Вместе с запасом патронов выходило фунтов под пятнадцать - не так уж мало для десяти дней блуждания по лесному бездорожью.
С лёгкой руки Эйвора Страгоса "прогулка налегке" получила второе прозвище: "выживалки". По его словам, на этом испытании изредка погибали даже подающие надежды нойды . Про близость Межи не стоило забывать ни на минуту; если стрелок расслабился - значит, стрелок уже мёртв.
"В любом незнакомом месте у вас есть два проводника, - говорил им Страгос, напутствуя перед первыми "выживалками". - Первый из них - ваш страх. Втор ой - ваша интуиция. Подружитесь с обоими, научитесь им доверять и правильно понимать их советы - тогда нигде не пропадёте. Первый предупредит об опасности, вторая поможет выбрать верный путь."
Рэлек уже чувствовал: у него получается. Проходя через Хельбский лес в третий раз, он всё время ощущал рядом своих незримых проводников. Ни страх, ни интуиция его не подвели - путь до старого лагеря и обратно на сей раз и впрямь показался немногим труднее обычной прогулки. Впрочем, за три с четвертью года эти безлюдные, почти необжитые места стали ему как родные.
Чтобы нойды не помогали друг другу по дороге, их запускали на "выживалки" с разницей в сутки. Никлаш вернулся вчера, а сегодня просто вышел к условленному месту - встретить... нет, не Рэлека, конечно.
- Ник, я видел Флину в дне пути от Дицхольма. Так что она выйдет завтра.
- А я с ней разминулся, - Никлаш растянул губы в кислой улыбке. - Досадно до чёртиков... Ладно, давай сюда свою чернику, отнесу в лагерь. Без неё тебе бежать будет ловчее.
- Твоя правда, - Рэлек встал с дерева, поправил на груди ремень винтовки. - Побегу, а то Фабен и впрямь разозлится.
- Беги, беги, - хлопнул его по плечу Ник, и добавил, подмигнув: - По тебе, дружище, я тоже скучал.
* * *
Пробежав лиг десять, Рэлек позволил себе короткую передышку. Выбрав место у дороги, где не росла колючая мерзость, он присел в тени высохшего дерева. Когда дыхание немного успокоилось, допил то, что ещё оставалось во фляге. Из ручьёв, текущих к северу от Межи, у пастырей воду брать было не принято, как и из самой реки. Даже в Рецхофен каждый день через Ржавую бочки возят. И всё равно каждый год какой-нибудь особенно недоверчивый новичок травится, хорошо, если не насмерть.
"А коли я попью? - подумалось ни с того, ни с сего. - Поплохеет или нет?"
Он стянул перчатку, посмотрел на ладонь. Место, куда вонзился ржавый металл, всё ещё ныло, но сама ранка почти затянулась, и на воспаление ни намёка. Завтра, наверное, боль стихнет до неприятного зуда, а послезавтра вместо довольно-таки глубокой дырки останется на ладони лишь свежий алый шрам. Да и тот - ненадолго. Чтобы скрыть собственную живучесть, ему иной раз приходилось особенно заметные ссадины и царапины "освежать" при помощи гвоздя, либо таскать неделями повязки на давно заживших порезах. Летом чернил себе синяки зверобоем, зимой носил рубахи с длинными рукавами, хотя мёрз меньше других. В банные дни поддерживать обман было особенно трудно... Забавно вспоминать, сколько он от прочих нойдов насмешек выслушал за свою осторожность: "Даже Флина, и та себя бережёт меньше, чем наш Двужильный! Боится боли будущий пастырь!" Рэлек насмешки терпел, как мог отшучивался, а сам берёгся. Не боли, конечно, боялся, но разоблачения. Ведь кто-нибудь однажды мог заподозрить неладное. Мыслимое ли дело - "чёрный" с порченой кровью?
В небе высоко над головой парила птица. Здесь крылатые - редкость, а вот мыши как-то прижились, не уходят. И потому пустельга или канюк летают через реку, охотятся.
"Вы тоже сюда не развлекаться ходите, - заметил с иронией Постоялец, пока глаза Рэлека следили за описывающим плавный круг чёрным силуэтом хищника. - Правда, не полёвки вас привлекают, а зверушки покрупнее".