Чувства Лэнга разделял и его современник, известный австралийский поэт Чарльз Харпур, который был убежден, что эта война ведется «в защиту одного деспотизма перед лицом другого». В своем стихотворении «Битва при Инкермане (самая подлинная версия)» он писал, что Франция и Британия «Забыв о Ватерлоо, вступили в союз против единого врага, а зачем, они и сами не знают». Перу Харпура принадлежат и сатирические стихи, посвященные одному из ура-патриотических австралийских митингов. И все же надо сказать, что ни Лэнг, ни Харпур, ни их сторонники не являлись поборниками России. Пафос их выступлений был направлен против лицемерия самого австралийского общества. По мере того, как война принимала все более затяжной, кровопролитный характер, и в Англии, и в колониях нарастало критическое отношение к ней.
Представления австралийцев о России и русских того времени были очень смутными. Влиятельная газета «Сидней морнинг хералд» писала в начале войны: «Для большинства наших читателей Российская империя известна только по названию; некоторым она представляется в образе мрачного деспота с кнутом или несчастного ссыльного, дрожащего от холода среди снежной метели... Многое из того, о чем в Англии, пожалуй, нет нужды говорить, уже забыто здешним населением».
Формирование представлений о России происходило в годы войны под влиянием нескольких факторов, и, конечно, прежде всего, под влиянием того, что Англия, а, следовательно, и ее австралийские колонии, оказались в состоянии войны с Россией. Этот набор стереотипов не представляет особого интереса, поскольку эпитеты, применявшиеся к русским, вполне можно было бы отнести к любому другому народу, оказавшемуся в данный момент противником. Нагляднее всего это продемонстрировала няня, жившая в семье Уильяма Денисона, в то время губернатора Тасмании. Прежде, браня своего подопечного, непослушного малыша, она называла его «турчонок», с началом же Крымской войны он превратился в «русского».
На более высоком уровне газеты говорили о «нечестивом» или «чудовищном» «вторжении» русских, «агрессии сильного против слабого», «русских интригах в Париже и Вене», «русской наглости», изображая Россию как захватчика, прикрывающегося словами о «священной войне». «Россия, наш враг», стало лейтмотивом многочисленных патриотических митингов.
Одновременно появлялись публикации, направленные против существующего в России политического строя. Тон им задала статья, в которой отмечалось, что предстоящая война будет направлена не против русского народа, а против политической системы, и она зажжет свет освобождения над Россией. В качестве наиболее типичных высказываний этого плана отметим такие клише и характеристики как «тирания и гнет», «северный деспотизм», «деспотичная власть». Русского же царя газеты именовали не иначе как «автократ русских», «московский автократ», «русский деспот», «этот современный бандит, дьявол России» (в последнем случае обыгрывалось имя Николая I, т.к. в английском Old Nick используется для наименования дьявола или сатаны). В ряде статей указывалось на прямое влияние царского политического режима на состояние армии: «Русский солдат знает, что он никогда не будет никем иным как крепостным в форменной одежде», «Русская армия страдает от неэффективного интендантства и порочной дисциплинарной системы». Австралийские публицисты и политики неизменно противопоставляли русскому деспотизму «конституционные свободы европейских наций», и, конечно, Англия и ее союзники представлялись поборниками «дела справедливости и гуманизма», ведущие борьбу «в защиту свободы во всей Европе».
И, наконец, в этот период под влиянием военного противостояния пышным цветом расцвели и заполнили страницы австралийской печати этнические стереотипы и предубеждения, создававшие совершенно неадекватный образ русского народа. Определение «варвары» стало одним из самых обычных в применении к русским. Например, на митинге в Сиднее, о котором мы уже говорили выше, в речах ораторов постоянно звучали следующие клише: «орды варваров», «самый варварский народ в Европе», «самый варварский в мире агрессор». Несколько реже фигурировал «Русский медведь». Не столь ходульным, но не менее бездоказательным было утверждение передовой «Сидней морнинг хералд» о том, что «у русских, к сожалению, есть догма, которая существует не только в умах их государственных деятелей, но составляет элемент гордости и фанатизма их народа. Они уверены, что их предназначение покорить всю землю и навязать всем свои религиозные истины».