Вот и всё, подумал Альтман.
Медленно Обелиск поднимался сквозь тьму. Только тогда, когда они уже были на полпути к поверхности, Альтман понял, что у него не было галлюцинаций. Впервые за несколько месяцев его голова не болела. Он проверил показания и обнаружил, что сигнал прекратил вещание примерно в то время, когда началось поднятие Обелиска.
Может быть, мы отключили его, подумал он. Возможно, мы что-то делаем правильно, возможно, это было именно то, что мы должны были сделать. Может быть, он транслировал сигнал для того, чтобы мы нашли его и доставили на поверхность. Может быть, это и было его целью.
На мгновение он почувствовал уверенность в этом, а затем его начали одолевать вопросы, которые так и остались без ответов. Если бы это было действительно так, то для чего вообще были все эти галлюцинации? И почему они поражают людей наиболее интенсивно, когда те приближаются к Обелиску? Это больше похоже на то, как если бы он хотел держать нас на расстоянии. И как насчёт всех этих предупреждений мёртвых о Воссоединении?
Возможно, мы сделали нечто правильное, подумал он, или, возможно, мы допустили огромную ошибку.
Скоро они будут рядом с поверхностью, и Обелиск поднимут на само грузовое судно. Вода уже изменилась, тьма отступала, и он мог видеть Обелиск настолько чётко, как не видел никогда до этого. Находясь в освещении, он производил ещё большее впечатление; покрытый символами и бороздчатыми, тёмными линиями, вырезанными в самом камне. Он по-прежнему не видел никаких признаков стыков или разломов. Всё ещё казалось, что он был сформирован из одного большого камня.
Когда до станции оставалось пятьсот метров, Марков приказал остановить поднятие груза.
— Что не так? — спросил Альтман по звуковому каналу. — Это не похоже на то, как было запланировано.
— Спасибо вам за вашу помощь до этого этапа, мистер Альтман, — сказал Марков. — Глубоководное судно больше не требуется. Возвращайтесь в отсек подводной лодки.
— Что? Я думаю, что я могу остаться здесь, Марков, если ты не против, — сказал Альтман.
Последовала продолжительная пауза, а затем включился видеоэкран. Он увидел лицо Маркова.
— До этого момента ты был для меня весьма полезен. Теперь же ты рискуешь стать расходным материалом.
— Что происходит? — спросил Альтман.
— Это тебя не касается, — ответил Марков.
Альтман уже открыл рот, но тут же его закрыл снова. Он знал, Марков способен торпедировать батискаф. И, возможно, сейчас настало время для побега: уйти на глубину и направиться в какое-то безопасное место.
Как если бы он мог читать мысли Альтмана, Марков добавил:
— Тебе нужна какая-то причина, чтобы вести себя хорошо? Как насчёт твоей подружки?
На мгновение он засомневался. В некоторой степени он уже потерял Аду из-за Обелиска, из-за её желания быть одной из них. Это был лишь вопрос времени, когда он окончательно её утратит.
Тем не менее, он всё ещё любил её, и никогда себе не простит, если она умрёт из-за его. Со вздохом он прервал связь и направился к поверхности, оставив позади Обелиск, висящий в своей огромной металлической сетке. На пути вверх он проплыл мимо трёх подводных лодок, которые тянули новый трос. Он мог видеть, что тот тянулся обратно к гигантскому подводному отсеку плавающего комплекса, отсеку, доступ к которому был закрыт для всех, кроме Маркова и его внутреннего круга, ещё с тех пор, как они прибыли на судно. О том, что задумал Марков, Альтман понятия не имел.
47
Как только он покинул батискаф, он направился в отсек, который, насколько ему было известно, должен стать хранилищем для Обелиска. Расположенный в центре и самый большой из подводных отсеков, к нему вело четыре прохода. Но три из них, он обнаружил, были заварены и наглухо запечатаны. У четвёртого, главного входа, к этому времени уже стояло два охранника. Чтобы попасть внутрь, он попытался блефовать.
— Мне нужно внутрь, — сказал он, — чтобы поднять Обелиск.
— У вас есть пропуск? — спросил один из охранников.
— Без пропуска никто не пройдёт, — сказал второй.
— Я оставил свой пропуск в своей комнате, — сказал он. — Я не хочу опоздать. Я потом принесу его и покажу вам.
— Нет пропуска, нет входа, — сказал охранник.
В это время ещё один мужчина, учёный, пройдя бочком мимо Альтмана, мелькнул своим пропуском, и охранник одобрительно кивнул. Альтман наблюдал, как дверь отъехала в сторону, но за ней он увидел лишь шлюзовую камеру. Мужчина зашёл внутрь, ожидая, и дверь закрылась.