55
Герр Доктор Гут не спал уже несколько часов. С помощью своей команды, он провёл анализ ДНК синтетической молекулярной цепочки, а после посредством наносистемы получил их биотически-составную модель. Затем он тщательно пробежался по результатам, чтобы убедиться в их безошибочности. Подсчеты были грубыми, вряд ли это была работа, которой бы он мог гордиться, но они были правильными. Если бы он мог получить повторные результаты, то был бы в состоянии сделать некоторые выводы о исходной молекулярной цепочке и о цели мутации. Это, в свою очередь, может сказать ему — был ли Обелиск повреждён или он работал так умышленно.
День и ночь вместе с ним его команда работала не покладая рук. Пока в итоге они не провели серию инъекций прокси-ядер четырем десяткам эмбриональных клеток овец с последующей химической стимуляцией, чтобы заставить их делиться. После этого им ничего не оставалось делать, кроме как ждать. Либо это сработает, либо нет. Впервые за несколько часов он окинул взглядом свою команду и увидел, что они были измождены и измотаны, некоторые из них едва стояли на ногах. Поэтому он отправил их по койкам.
Герр Доктор Гут и сам намеревался отправиться спать. Вот только уставшим он себя не чувствовал. Фактически, он даже не мог вспомнить, когда последний раз уставал. Он не спал в течение нескольких дней.
И так он задержался в лаборатории, в одиночку. Он ждал, не двигаясь, сидя на своём рабочем стуле. Он чувствовал, что вошел в совершенно иное душевное состояние — состояние, в котором ему не нужен был сон. И он надеялся, что ему никогда больше не придется спать. Это, он был уверен, благодаря Обелиску.
Размышляя над своими убеждениями, он вытянул из своей рубашки амулет и сжал значок Обелиска в кулаке. Придёт ли она? Сможет ли она прийти, если он подумает об этом достаточно усердно?
И в тот же час она вышла из стены и направилась к нему. Сначала она представляла собой не более, чем неясное очертание, но как только он еще более сжал амулет и сконцентрировался, она начала меняться. Призрачный воздух вокруг её развеялся и она стала собой — высокая, худощавая, безупречное лицо, за исключением одного небольшого шрама чуть выше её левой скулы.
Я скучала по тебе, сказала она.
— Я тоже скучал по тебе, — ответил он.
Она улыбнулась, из её рта потекло небольшое количество крови, но не слишком много. Он попытался не обращать на это внимания. За исключением крови, ему было приятно видеть, как она улыбается.
Что ты делаешь? спросила она.
— Опыт, — ответил он. — Я пытаюсь понять, что вернуло тебя к жизни.
Весьма похвально, сказала она. Но я хочу, чтобы ты не делал этого.
— В таком случае я хотел бы поговорить с тобой, — сказал он. — Возвращаясь к тому времени, когда ты была жива. Ты знаешь, я следил за тобой. Я следовал за тобой повсюду.
Я знаю, сказала она.
— А потом ты умерла и я думал, что упустил свой шанс. Но теперь ты снова здесь.
Я всего лишь воображение твоего разума, сказала она. Ты знаешь это. Ты сам мне об этом говорил. И ты знаешь, что я просто мысленная конструкция, составленная из твоих воспоминаний.
— Я знаю, — ответил он. — Но ты выглядишь такой настоящей.
Она улыбнулась вновь, на этот раз шире, кровь начала бежать по её скуле, переходя на подбородок. Именно такой он нашёл её двадцать лет тому назад. Он даже не знал её имени. Тогда, как и сейчас, он не был уверен в том, что с ней случилось. Когда он нашёл её, она уже была в состоянии, не граничащим с жизнью. И сейчас она продолжала умирать, но сознание возвращало её к жизни вновь и вновь.
Ты не должен…, начала она, а затем медленно растворилась и исчезла. Он вздохнул. Сообщения от Обелиска никогда не были содержательными. Он никогда не слышал столько, сколько слышали его коллеги. Он полагал, что причиной этому было то, что его желание увидеть девушку было слишком значительным, слишком настойчивым.
Он заглянул в инкубационную камеру и был удивлён, что все сорок клеток во всех сорока ёмкостях увеличились в численности. Это был беспрецедентный случай. Также была беспрецедентной скорость, с которой они размножались — он никогда не видел ничего подобного. Прошло всего лишь несколько часов, а образцы уже были видны невооруженным глазом.
В течении следующего часа он пребывал в ожидании, наблюдая за ними, пока каждая из ёмкостей не заполнилась бледно-розовым веществом, которое представляло из себя не что иное, как биологическую ткань. Должен ли он осмотреть её поближе? Почему нет: здесь достаточно образцов. Какой вред будет от того, что он осмотрит лишь один?