- Имён детей не знаем, - прошептала Ксанка.
- Как это? А кто знает? Ваши же брат и сестра! – не смогла сдержать эмоций, развернулась к стоящим у двери.
- Мама не успела дать имя, а папа и смотреть на них не хотел, - ещё тише пояснила девушка.
- Да-а-а, дела. Но Вы-то сами? Как называли? – посмотрела на Кира уже понимая, каков будет ответ.
- Никак, - пробурчал он, насупившись, в то время как его сестра беззвучно плакала.
- Ладно, показывайте мальчика, - отвернулась от них, переваривая услышанное. Это ж надо, почти полгода детям и не дать имя. Куда соседи смотрят, где органы опеки? Семья осталась без взрослых, и никому и дела нет. А вообще, они здесь есть? Задумалась. Раз специальные дома для неблагополучных детей имеются, значит должен быть какой-то орган их туда определяющий.
Отмерла, когда ко мне поднесли второго ребёнка. Быстренько просканировав, убедилась, что всё не так плачевно, как у его сестрёнки, но заражение всё же имеется, хоть и в более слабой форме. Плюс слабость и недоедание. Вылечила, подпитала, но настроение моё ухудшилось. Если из Академии я выходила полной сил и энергии, радуясь, что разгадала каверзы с бланками, то сейчас ощущение, что с разбегу вляпалась в болото. И с каждой проведённой минутой в этом доме, меня всё сильнее и сильнее засасывает трясина. Уже и не рада, что влезла в очередную семью, начав разгребать их проблемы. Теперь учи их, как жить, помогай. Но если не я, то кто?
«Господи, за что мне это?» - взмолилась я мысленно. Столько детей. Как им помочь? Просто дать денег? Это не выход. Научить зарабатывать? С малыми детьми на руках?
- Мар, где вы? Мы уже стол накрыли, всё остывает, - донеслось из коридора.
- Уже идём, - отозвалась я, оторвавшись от панических мыслей, захлестнувших меня словно лавина. Еда это хорошо. И вообще, не зря в сказках говорили, что утро вечером мудренее, может, что завтра и надумаю. Отбросив все безрадостные думы о будущем этой семьи, подхватила девочку и направилась к двери.
- Простите, а куда вы её забрали, - обратилась ко мне Ксения.
- В столовую, кушать идём, - глядя в серьёзные глаза ребёнка, ответила я на заданный вопрос.
- Но я их здесь кормлю, всегда.
- И что? Не выносила ни разу?
- Нет.
- А гулять, на воздух?
- Нет.
- Как они ещё нормально выглядят, не понимаю? Видать наследственность хорошая. Да, красотуля? – улыбнулась я малышке. Та даже бровью не повела, не то чтобы улыбнуться мне в ответ.
- Вы скоро? – заглянула в проём Даша.
- О! Как хорошо, что ты поднялся. Ну-ка, согни руку. Да-да. Вот так, - подошла я к ней и переложила ребёнка. Развернулась к Ксюше, и пока та нас рассматривала, технично изъяла мальчишку.
- Всё, всем обедать, а то я жутко голоден, а это не есть хорошо, - прошествовав мимо Кира и замершей Даши, боявшейся, с младенцем в руках, пошевелиться.
- Всё нормально, ты её не уронишь, если пойдёшь, - попыталась приободрить сестрёнку. - Учись. Глядишь, через пару-тройку лет свои появятся, - поддела ехидно её. Мысль о еде улучшала настроение.
- Оксан, захвати то, чем ты кормишь малышей, - обернулась я через плечо. – Ну, там бутылочку, куда молоко наливать. Ты же молоком их поишь? – задала припозднившийся вопрос.
- Д-да, - начала от чего-то заикаться она. – Но не бутылочкой, а просто тряпочку окунаю в миску, они и сосут.
Я чуть не споткнулась, представив это действие. Туда-сюда. Это ж сколько раз необходимо повторить движение, чтобы оба ребёнка наелись? Да и тряпочка, не натрёт ли там ничего? Подумав о том, как она стирается и сушится, чуть не попрощалась с содержанием своего желудка. Блин, это же и памперсов нет, и стиральных машинок. А маленький ребёнок это круглосуточная фабрика по переработке еды.
- А кормилицу нельзя было найти? – спросила Дарина. (Ты ж моя хорошая. Как я об этом сразу не подумала? Вот что значит другое воспитание.)
- Отец никого не хотел видеть, запрещал не только их выносить, но и находиться там, - объяснил Кир. – Ксанка на свой страх и риск начала их выхаживать, пока отца не было дома.
Я посмотрела на эту ситуацию с другой стороны. Может и хорошо, что так всё сложилось. Зато дети выжили, Кир пошел учиться и встретил нас. Но будь глава семьи жив, неизвестно познакомились бы мы.