- Не очень, – отозвалась сестра.
- Это известный ловелас, – вставил Маркус.
Я, глянув на него, схватила ещё закуску и, отправив её в рот, пожала плечами.
- Здесь большинство ловеласы, и что? – не сдержалась я.
Мой оппонент промолчал.
- А ангелочек в синем, что танцует с дамой в бордо? Смотри, какие кудряшки, а как подпрыгивают, – веселилась я. – Представь, какие красивые будут детки, просто ангелы, – прыснула от смеха я.
Допила бокал, поставила ближе к Маркусу и повернулась к нему за закуской. Он был хмур.
- Что? Он и вправду мил.
- У него за душой нет ни серебрушки, и единственное, что его сейчас волнует, как покрыть долги.
- У каждого свои недостатки, – парировала я.
- Тебе нравится? Сама и бери. Приказ императора обоих касается, – раздраженно проговорила сестра.
«Ты же знаешь, кто мне нравится! Зачем всё это говоришь», - якобы ненароком дотронулась до меня сестра.
«Подыграй мне, мужчины - завоеватели, если ты бросишься сразу ему на шею, он может воспользоваться, но добиваться уже будет других».
- Не-е-е. Кроме волос там смотреть не на что. Мне нравятся высокие, серьёзные, мускулистые. А это просто недоразумение какое-то, - вслух произнесла, прерывая затянувшееся молчание.
- Мне что-то никто здесь не нравится. Какие-то они ненастоящие, самоуверенные, напыщенные.
Вздохнув, обречённо оглядела зал. Так называемые «женихи» моего возраста, для меня – дети. И по-другому я их не воспринимала.
- Может ты и права. Я тоже никого не вижу рядом с тобой, - захотелось добавить, «кроме Маркуса», но сдержалась. - Это будет тяжёлый год, – вздохнула обречённо. – Но мы обязательно что-нибудь придумаем, – видя, как погрустнела сестра, постаралась её приободрить. – Может, кому не интересны балы, на других мероприятиях встретимся. – А господин фон Льёрн, нам про всех интересующих расскажет, – глянув на него, я улыбнулась. – Вы же не откажете в такой малости слабым и беспомощным девушкам.
- Маркус.
- Что? – не совсем поняла я.
- Зовите меня по имени, пожалуйста, и, да, я вам помогу.
Я расцвела в улыбке, подхватила третий бокал, стукнула его о сестринский: «За нас сестрёнка! Теперь всё точно получится! Ведь сам начальник службы безопасности нам благоволит».
А Маркус, тем временем, протягивает мне корзиночку с икрой. Какой молодец! Заботится. Лучезарно улыбнулась ему, поднимая голову. Его глаза светились. И тут меня пронзает мысль, от которой улыбка гаснет. Отстранённо замечая, что и глаза соседа потухли.
- Дарина, я знаешь что подумала? – подалась я к сестре, переходя на шепот.
- Нет, что? – недоумевала она, рассеяно меня слушая.
- Представляешь? Вот выйдешь ты замуж, допустим, по любви за светлого.
Она улыбнулась и я продолжила.
- И он весь такой хороший, и на руках тебя носит. И ребёночек скоро появится. Маленький голубоглазый ангелочек. А потом БАХ! И ты рожаешь чёрненького.
Сестра аж протрезвела от такого поворота. Мужчины, до этого, делавшие вид, что не прислушиваются, повернулись ко мне.
- Маркус, будь любезен, предложи Дарине закуски, а то она стесняется тебя попросить, – сменила тему я.
Даша взяла одну, не проверив на наличие добавок, отправила в рот. Какая беспечность. Где-то я это уже видела. Прожевав, она не выдержала и спросила: «Почему?»
- Это не главный вопрос. Важнее всего то, как ты будешь перед мужем оправдываться, что это от него, а не от конюха или садовника.
- Может, артефакт, какой есть, который покажет родство. Я, правда, не узнавала, – беспомощно перевела она взгляд на Эльнора. - Незачем было.
- Есть, – вставил молодой человек. – Только у императора. И возникающие вопросы решаются через официальные прошения.
- Вот. А как будет чувствовать себя твой муж, когда в его светлой семье родиться темный ребёнок. Это будет позор на всю Империю.
- Но это же будет наш ребёнок, – чуть ли не плача промолвила Даша, глядя растерянно на своего любимого, уже вжившись в роль и забыв, что Эльнор тёмный. – Зачем мне гулять, если я буду любить своего мужа.
- Это знаю я, родители и ещё пару человек, намекая на стоящих возле нас мужчин. Но ты не сможешь каждому доказывать, что не изменяла мужу. Люди будут шушукаться, строить предположения, чей это отпрыск, – обрисовывала безрадостное будущее.