Сколько времени я так пролежала, не знаю, но меня спас дождь. Стало банально сыро, холодно и ветрено. Плащ скомкался (наверное, когда я билась в истерике). Сначала я не обращала внимание на непогоду, которая неистово бушевала. Я была на Земле в кругу родных и близких. И хотела только одного, закончить это ненужное трепыхание. Уйти добровольно, ведь зачем продлевать агонию, карабкаться, если всех ожидает одно и то же. Засыпала, просыпалась, срывалась в видения и снова уплывала домой на Землю.
«Как долго длится гроза. Господи, помереть спокойно не дадут» - промелькнула первая осознанная мысль. А за ней пришел холод. Пока я предавалась самоуничтожению и блужданию во вселенной, ничего не чувствовала. Как только стала более-менее связно мыслить и поняла, что Энор меня не отпускает, навалились все последствия лежания в луже на холодной земле.
Что это было? Неужели раньше Лес оберегал меня и не давал пробиться отчаянию по потере близких? Как дальше жить? – вопросы роились в голове, а дождь хлестал по лицу. Помню, читала, что истеричек в чувство холодной водой приводят, вот меня природа и вернула. Только надо ли мне это? Пролежав ещё некоторое время, поняла, что пора вставать, а то захлебнусь грязной водой. Да и крупная дрожь порядком стала надоедать, зубы стучат, живот прилип к позвоночнику. Подняла руку, моя, эльфячья. Всё те же на манеже. Кряхтя, как столетняя «женщина» приподнялась сначала на колени, затем подключились ноги. Где-то супчик у меня горяченький припрятан. Самое то, после голода. Проверила отвод глаз, слетел. Накинула обратно. Толку дальше идти, если кругом поле. Хорошо ещё, что этот тракт не пользуется спросом. Вот бы мне сюрприз был, очнись я в рабском ошейнике и в кандалах. Запила соком. Просканировав себя, обнаружила мизер манны. Всё-таки организм сам себя лечил. Умный гад. Простого желания сдохнуть уже не хватит, а руки на себя наложить я не смогу. Чистится не буду, ибо осталось только на отвод глаз. Придется топать грязной и активно работать челюстями. Иду уже третий день после вынужденной остановки, а дождь всё льёт и никаких признаков жилья не наблюдается. Чувствую себя Робинзоном на необитаемом острове. Только горячие шашлыки греют мою душу, ещё бы ванну согреть тело.
Ближе к вечеру вдалеке замелькали строения, но я свой темп не ускорила. Безразличие взяло верх надо мной и шла я на одних уговорах. Зная, что если остановлюсь, могу опять просидеть долго. К первым домам подходила уже ночью. И что поперлась? Спрашивается? В ночь? Оглядела спящую деревню, да, мрачновато. Одна улица по бокам дороги. А что за огонёк мелькает невдалеке? Окошко светится в доме, расположенном в отдалении. Интересно, кто это ночью не спит. Травница какая, или ведьма? Повернувшись в сторону, пошла на свет. Забор добротный, видно хозяин есть. Дом бревенчатый, маленький. Во дворе какие-то постройки, труба торчит, железо в кучу свалено. Опять мужик что ль? Вот везуха. Нет, чтобы травница-бабушка, которая приютит, накормит, научит, внучкой признает. А у меня всё не как у людей (читай – попаданок). Мне и прошлого мужика хватило, чтоб от каждого шарахаться – размышляла я, обозревая взглядом двор. Собаки не видно, полезу, гляну, кто всё-таки здесь живет.
Стою, минут двадцать наблюдаю, как мать убивается над своим ребёнком. Второго не разглядеть на кровати, но эта картина напомнила мне, как всё-таки несправедлива жизнь. У любящих родителей умирают дети, а других просто выбрасывают на улицу и они вынуждены выгрызать своё существование. Миры разные, а проблемы одинаковые. Приняв для себя решение, постучалась в дверь. Всхлипывания прекратились.
- Кто там? – наконец раздалось из-за двери.
- Путник я, пустите переночевать, заплачу за постой.
По ту сторону замолчали. Раздумывая, что мне делать дальше, не заметила, как дверь открылась. На пороге стояла убитая горем женщина, со следами былой красоты. Светлые волосы, заплетенные в косу, потускнели, под голубыми глазами пролегли тени. Отошла, пропуская меня в дом. Сделав пару шагов, я застыла, очутившись в горнице без каких-либо коридоров. С меня течет неимоверно, сапоги в грязи, куда дальше идти и что делать не представляю. Женщина, в это время, закрыв входную дверь, обошла меня и остановилась, ожидая моих дальнейших действий. Вздохнув, я сняла плащ и, держа его в руках, огляделась. Напротив меня стояла печь, по обеим сторонам от нее располагались двери. Слева от меня, добротный стол с лавками и окном, справа тоже окно, под ним сундук. Пол покрывают коврики, тканные замысловатыми узорами, на столе скатерть. Вышивка везде, на занавесках, и даже на одежде. Оглянулась, резьба на всех проёмах, куда же плащ повесить, чтобы большего ущерба не нанести. По правую сторону от проёма заметила гвоздик на стене, пристроила на него свой плащик. Теперь обувь. Хозяйка одета в домашнее платье и мягкие туфли. Себе, по понятным причинам, такие, я не могла достать. Наконец женщина отмерла и подала мне тапочки (самые обыкновенные). Переобувшись, присела к столу. Опять молчаливая попалась, везет как утопленнице.