Все эти предметы роскоши не вязались с мизерностью и убогостью жилища, в которое не проникал естественный свет. Но Зина вдруг поняла, что именно в такой комнате Тарас чувствовал себя уютно — сюда не проникал не только дневной свет, но и злые людские взгляды.
Он усадил ее на диван, предложил чаю. Зина отказалась. Диван оказался слишком мягким. Ей было неуютно сидеть среди этой вызывающей роскоши, которая на самом деле свидетельствовала о бедности… О бедности, которую изо всех сил старались скрыть.
Тарас сел верхом на стул, положил голову на руки. По его лицу пробежала болезненная судорога. Он действительно был болен, но изо всех сил старался скрывать свою болезнь. У Зины мучительно сжалось сердце.
— Легкая задачка, — лицо Тараса было белым как мел, но он все еще пытался сохранить жизнерадостный тон, — совсем легкая. Как в первом классе.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Зина. Несколько дней назад она отвезла ему на анализ образцы тканей тела рыбака, и Тарас, как всегда, сделал все очень быстро, оперативно.
— Ну давай порассуждаем вместе, — улыбнулся он. — Смотри, что я нашел в образцах. То вещество, которое ты якобы не смогла определить… Знаешь, что это такое? Мочевина!
— Что? — Зина не поверила своим ушам.
— Ты не ослышалась. Мочевина. Это раз. Еще — малоновая кислота. Ну?
— Что — ну? — не поняла она.
— Ничего в голову не приходит?
— Нет. А должно? Давай так — я не знаю, что это за смесь, потому что извлекать подобные образцы из трупов мне еще не приходилось. Малоновая кислота — редкость.
— А барбитуровая? — улыбнулся Тарас.
— Барбитураты? Снотворное? — поразилась Зина.
— Именно! Препараты на основе барбитуровой кислоты — барбитураты!
— Ты хочешь сказать, что человека, из тела которого я взяла образцы, отравили барбитуратами?
— Точнее фенобарбиталом. Который иначе называется… люминал. Так что все просто. Видишь, загадка эта как дважды два. Твоя нежная, рафинированная и склонная к истерике дамочка наглоталась снотворного, люминала. Который иначе чаще называют «женское счастье». Люминал, между прочим, как раз сейчас, в 1938 году, входит в моду. И препараты на основе барбитуратов тоже. Так что твоя нежная, но чокнутая на всю голову дамочка идет в ногу со временем. Шла… Короче, она отравилась снотворным.
— Какая дамочка?! — Зина так подалась вперед, что чуть не свалилась с дивана. — Какая дамочка, ты вообще о чем сейчас говоришь?
— Люминалом злоупотребляют женщины, — как ребенку, начал ей объяснять Тарас. Это женское снотворное. Дамочки, как правило, из высших кругов, нервы себе успокаивают. Стоит оно очень даже не дешево, и так просто его достать нельзя. Еще содержанки высокопоставленных партийных бонз его любят. Я им по дешевке продаю, — хохотнул он. — Знаю несколько таких в городе. Таскаются по старикам, ну а потом спать не могут.
— Не понимаю… И этим содержанкам ты продаешь люминал? — машинально спросила Зина.
— Ну конечно! Чего ты не понимаешь? Думаешь, приятно панькаться со старикашками, хоть они и высокопоставленные большевики?
— Тарас, ты сейчас не о том… — Зина махнула рукой, — совсем не о том! Да к черту этих потаскух, при чем тут они! Мой труп не женщина!
— А кто? — опешил Тарас.
— Рыбак! Рыбак из Затоки, сорока трех лет! И он якобы повесился!
— Ну, насчет повесился… — Он все не мог прийти в себя. — Того количества люминала, что я нашел в образцах, хватило бы отравить двух человек. Поэтому ты и засомневалась, от такого количества. Я тебе точно говорю — его отравили, а затем подвесили уже труп.
— Рыбак из Затоки! Обычный, простой рыбак! — Зина никак не могла прийти в себя. — Откуда у него деньги? Да он в жизни и не слышал, что такое снотворное и как им пользоваться!
— Значит, его отравили, — твердо сказал Тарас. — Ты хочешь выяснить кто?
— Очень хочу. Но теперь вижу, что это будет не просто.
— Да уж, попалась тебе задачка… Что ж, не переживай. Лучше такой след, чем никакой.
От Тараса Зина решила пойти пешком, пройтись по Французскому бульвару, чтобы обдумать все услышанное и воскресить в памяти знания, когда-то полученные.
Когда в далеком декабре 1864 года в Мюнхене профессор органической химии при Берлинской промышленной академии Адольф фон Байер соединил мочевину с малоновой кислотой, он еще не знал, какое значение для всего человечества будет иметь его открытие. И даже не догадывался, что положил начало созданию целого ряда ядовитых медикаментов, которые окажут очень серьезное влияние на все общество.