Бесполезный, наивный, с копной растрепанных светлых волос, мечтающий стать великим сыщиком и одновременно актером, он был большим ребенком, живущим в мире собственных иллюзий. Ребенком, так и не познавшим взрослую жизнь со всей ее беспощадной жестокостью. Кому могла понадобиться его смерть? Беспечный, смешной мальчишка, привыкший доверять людям и бороться со злом. Кому он помешал?
От бессилья, острого ощущения беспомощности и горя Зине захотелось кричать.
Преодолевая себя, она быстро принялась осматривать тело. Судя по отметинам на руках, Мишку связали при жизни. Привязали к стулу. Возможно, требовали в чем-то признаться. На теле не было других ран, кроме страшной раны на горле. Это означало, что его не пытали. Почему? Недостаток времени или он сказал все, что хотели от него услышать?
Времени подумать над этим не было. И вдруг Крестовская услышала стон из соседней комнаты. Она бросилась туда.
В небольшой комнатушке на полу, на матрасе, лежал молодой мужчина. У него были вырезаны глаза. Никогда в жизни Зина не видела такого страшного зрелища. Вместо глаз на его лице зияли две пугающие впадины, два кровавых проема. Ужас, который Крестовская испытала, перевесил жалость. Это было так страшно, что в первый момент она перестала понимать, где находится. Ее охватила какая-то животная паника…
Но потом это ощущение прошло. Зина бросилась к умирающему. Несмотря на эти жуткие раны, он был все еще жив.
— Помогите… — неожиданно внятно прошептал умирающий. Сейчас больше всего на свете Зина сожалела, что не взяла с собой сумку с лекарствами, и у нее под рукой не было ничего, чтобы снять болевой шок.
— Я помогу, — ответила она, в ужасе кусая губы.
Наклонившись над мужчиной, Зина разглядела, что на его груди тоже были ужасные раны. Рваные, широкие, расположенные так странно, что казалось, будто его тело терзали огромные когти. Рубашка на груди, заскорузлая от крови, была разорвана вместе с кожей. Это означало, что рвали его грудь через одежду, с какой-то неимоверной физической силой. Зина содрогнулась.
— Кто это сделал? — Она попыталась приподнять голову мужчины. Было понятно, что смерть уже близко, ему осталось жить несколько секунд.
— Кто это сделал? Кто на вас напал? Скажите, кто это сделал?!.. — повторила она в отчаянии погромче, надеясь услышать хоть что-то.
— Птицы… Они повсюду… птицы… — заплетающимся языком еле слышно прошептал мужчина. — Птицы… Они напали… Их много… все больше и больше… Берегитесь…
— Какие птицы? Кто они? — едва не закричала Зина.
— Черные… птицы… Мыс Черных сов…
Тело мужчины изогнулось дугой, на губах выступила кровавая пена. Началась агония. Его колотили страшные судороги. Смотреть на это было страшно. Агония длилась недолго — с последним рывком тело застыло, вытянувшись в струну, а потом осело вниз. Мужчина был мертв. Его страдания закончились.
Зину бил озноб. Пытаясь прийти в себя, она принялась осматривать все вокруг, стараясь запомнить мельчайшие детали. В этой квартире, где не было никакой мебели, которая выглядела так, как будто тут давно никто не жил, почему-то было проведено электричество — и в большой комнате, и в этой с потолка на шнуре свешивалась лампочка, дающая тусклый свет.
Зина снова посмотрела на мертвого мужчину — одежда на нем была обычной: серые брюки, рубашка с длинным рукавом. Серые носки. Ботинок не было. Она решила заглянуть в карманы его брюк — может, там найдутся документы.
В первом кармане ничего не было. А вот во втором… Во втором кармане были птичьи перья — перья совы. Точь-в-точь, как в том месте, где нашли повешенного рыбака.
ГЛАВА 11
Задыхаясь, Зина бежала по улице, не разбирая дороги перед собой. Каким-то чудом ей удалось выскользнуть из страшной квартиры незамеченной, не встретив никого по дороге. Сказывались и отдаленность, и опасность района, и зимняя темнота — местные жители предпочитали не высовывать нос на улицу с наступлением вечера.
Она бежала, и ей казалось, что она умирает. Слишком уж похоже на умирание было это жуткое чувство опасности, горя и тревоги.
Резкий гудок автомобиля, раздавшийся за спиной, прозвучал так неожиданно и так оглушил, что Зина едва не упала, споткнувшись о какую-то колдобину. Это было немудрено — вся дорога представляла собой сплошные рытвины и ухабы. К счастью, ей удалось сохранить равновесие. Автомобиль поравнялся с ней. Стекло опустилось, и оттуда выглянуло знакомое лицо.
— Быстро в машину, — скомандовал Бершадов.
Уговаривать долго ее не пришлось. Автомобиль остановился, Зина вмиг проскользнула на сиденье. Машина резко тронулась с места.